— Господи, твоя воля, ты видел эту бесстыжую шлюху? А, мартышка?… Заголила зад, ровно на параде! Шлюха она и есть шлюха!
Хок добродушно отшвырнул от себя назойливых тигрят. Мать подозвала их к себе, и они спрятались у неё под брюхом. Тигрица озадаченно наблюдала на стремительным бегством белых обезьян. Они раззадорили её аппетит своим запахом, однако пи у нее, ни у золотисто-черного самца не возникло желания преследовать их.
Непонятное красное существо, не обладающее запахом живности, издавало неприятные, но не враждебные звуки. От второй белой обезьяны исходил мерзкий запах, она то и дело брызгала слюной и ругалась, по тоже не проявляла злобы по отношению к её семейству. Тигрица выжидала. Она была не слишком голодна, потому что прошлой ночью они устроили настоящее пиршество; остатки его ещё зарыты здесь, неподалеку.
Солнце тем временем садилось. Тигрица взглянула на самца и залюбовалась его силой и грацией. Услышав довольное мурлыканье матери, детеныши принялись с наслаждением её обнюхивать. Тигрица вслушивалась в звуки, и воспоминания медленно проникали в её подкорку.
— Ну? — произнес Хок.
Гораций незамедлительно отозвался:
— Да, сержант, дьявол строит козни в своих владениях.
— Еще бы! От него только того и жди! А что бедному Хоку делать? Капитана околдовали, превратили в зверя лесного, так ещё эти гунявые жабы задницу показали! Во г. ты мне скажи, ученая мартышка, где ты там обучался — в Оксфорде, в Кембридже?… Скажи мне, а то ведь я университетов не кончал., как ты мог упустить вонючих жаб? Как позволил, чтобы они нанесли такое оскорбление королевскому солдату?
Хок в ярости хлопнул по спине тигра. Тот зарычал и отодвинулся.
— Дело в том, сержант, что бедный мистер Марвелл и молодая леди, его спутница, стали жертвами сатанинских козней. Понимаете, их мозг подвергся моделированию. — Увидев, что Хок тупо смотрит на него, Гораций запнулся. — Ну, как бы это сказать?… Их мозг словно бы опустел… В него вмонтировали клетку памяти…
— Опять по-жабьи заговорил! — Хок уселся на землю, вытащил из заплечного мешка кожаную флягу. — Сколько раз тебе повторять: балакай по-английски, мартышка!
Гораций как мог перевел идеи третьего тысячелетия на язык, доступный сержанту саперной роты из Порохового Века. Но Хок даже в упрощенном виде не мог себе вообразить операцию, которую претерпели Марвелл и Лиз. Ему она представлялась неким увечьем, вроде пулевого ранения.
— Так они в голову ранены? — переспросил он. — Но ежели пулю вовремя не извлечь, они подохнут от воспаления мозгов. Ставлю фунт против пенса, что через неделю у них откроется кровотечение, а через две они откинут копыта! Небось эти коновалы будут им делать… как ее?… Трепанацию черепа. Я сколько раз видал, как они ковырялись в черепушках у солдат. Но ни один не выжил, упокой, Господи, их душу! — он устремил взгляд в кусты, видимо, все ещё надеясь отыскать сбежавшую парочку. — Подлые псы, изменники! Ладно, мартышка, невелика потеря!.. Так ты говоришь, это мой капитан? Взаправду чудной тигр. Вроде ручного.
— Вот именно, сержант. Я уверен, что капитан Спингарн узнал вас.
— Ага! — согласился Хок. — И баба его, гляди!.. Мисс Этель, помните старого Хока? Помните, как мы вместе ступили на эту поганую землю? И как Сатана вас заколдовал? У вас тогда ещё выросли крылья, а старина капитан отрастил себе рога и хвост.
Тигрица подошла поближе к Хоку; ее гибкое тело искрилось в лучах заходящего солнца. Она глянула в его колючие голубые глаза и вспомнила. Белая обезьяна с тошнотворным запахом, кажется, из их стаи. Из их стаи? Да, где-то она слышала этот голос. Тигрица понюхала его сапог. Вонючая лапа, гладкая, противная, опустилась ей на голову, и тигрица не отстранилась.
— Я думаю, мисс Этель тоже помнит, — сказал Гораций. — Но все-таки советую вам быть осторожным. Она в любой момент может забыть, что знала вас, сержант. Таковы козни Сатаны.
— Ишь ты!
Хок отдернул руку. Он вытряс из фляги последние капли себе в глотку и снова засунул флягу в мешок. Тигрята тоже хотели подойти, но тигрица предостерегающе зарычала. Тигр растянулся на траве рядом с сержантом. Она же продолжала стоять, немного настороженная, но спокойная Время шло. Хок прищурясь глядел на закатное солнце. Гораций молчал. Вдруг сержант встал и пристально посмотрел на робота.
— Эй, мартышка!
— Да, сэр?
— Ты вроде говорил, что ориентируешься на местности? Ты же у нас образованный, а? И называй меня сержантом! — строго добавил он.
— Слушаюсь, сержант.
— Так я готов!
— Готовы к чему, сержант?