Он все выведает у Этель и Хока, как только те очнутся. Наверняка им есть что вспомнить из своего опыта пребывания в Вероятностном Пространстве.
— Я полагаю, сэр, — самодовольно усмехнулся робот, — вам следует прежде спросить себя самого, сохранились ли у вас какие-либо воспоминания о вашей человеческой жизни.
Внезапное озарение до глубины души потрясло Спингарна. Никаких воспоминаний — только ощущение более плоского мира, ощущение недюжинной силы и жажды крови.
— Я был зверем?
— Да, сэр. Когда я вас встретил совсем недавно, вы были хищником. Тигром, если быть точным.
— И Этель? — пробормотал Спингарн.
С тех. пор, как Этель попала па Талискер, она уже не парный раз подвергается случайному процессу слияния клеток. Спингарн вспомнил, что с нею происходили удивительные превращения! Он мысленно представил себе упругую грудь, пышные бедра и затянутое перепонкой кружевное переплетение на спине Этель. Крылья! Сама не веря тому, она взлетала на шесть метров над землей и парила в воздухе, грациозно взмахивая крыльями в такт легкому дуновению ветра… А теперь нате нам — превратилась в тигрицу!
Спингарн поглядел па спящих детей с законной гордостью собственника. Близнецы! Любопытно, что скажет Этель, когда проснется. Ведь они соединились там, в роковом Вероятностном Пространстве.
— Я был хищником! — воскликнул Спингарн. — Значит, здесь нечто большее, чем рециклинг. Кассеты памяти не смогли бы этого сделать — просто невозможно приспособить человеческий разум к такому образу жизни!
— Совершенно верно, сэр, — согласился робот.
— Мы могли провоцировать телесные превращения, — размышлял вслух Спингарн, — но лишь до определенной степени. А полная перестройка организма, необходимая для мало-мальски успешной адаптации подобного рода, за пределами наших возможностей! Мы не можем превращать людей в тигров!
— И в динозавров, — добавил робот.
— В динозавров?
— Мистер Марвелл стал питекантропом. И все мы видели динозавров. Одною сержант Хок даже подорвал.
— Подорвал?
Спингарн посмотрел на своп руки. Опять накатили воспоминания о сильных плоских лапах. Когти! Когти и клыки!
— Да, сэр. Гранатой.
— Выходит, в Вероятностном Пространстве люди превращаются в тигров и динозавров?
— О да, сэр. Мы увидели там огромное разнообразие млекопитающих и рептилий. Мистер Марвелл и мисс Хасселл приобрели все признаки человекообразных обезьян, несколько более развитых, чем питекантропы. У них заметны проблески разума: они научились пользоваться примитивными орудиями. — Робот покачал головой. — Насколько я попал, сор, они ничуть не удручены подобным превращением.
У Спингарна голова шла кругом — такие захватывающие перспективы открывались перед ним.
— Огромное разнообразие, говоришь?
— Я распознал некоторые виды ранних рептилий, но подозреваю, что степень их выживания крайне невелика.
— Итак, это все генетический код…
— Да, сэр.
— И люди…
— Да, сэр.
— Спингарн! — раздался звонкий голос: Этель проснулась.
Он услышал зов, по выяснение отношений отложил на потом.
— Явные симптомы случайного рециклинга…
— Да, сэр, даже в несколько расширенном объеме.
— Так!
— Спингарн! — Голос прозвучал уже настойчивее. Он досадливо отмахнулся.
— Но принцип тот же?
— Да, сэр, — подтвердил Гораций.
— Только вероятности доведены до максимальной степени разнообразия.
— Несомненно, сэр.
— Господи, твоя воля! — воскликнул Спингарн, вспоминая жаргон Порохового Века.
— Эхма! — откликнулся знакомый хриплый бас. Хок тоже пришел в сознание. — Мой капитан!
Спингарн обернулся и увидел, что Этель отпихивает от себя близнецов.
— Спингарн! — в третий раз позвала она. — Что это? Где мы были?… Дети! Мои дети!
— Голяком, словно младенец! — поглядев на нее, неодобрительно заметил Хок. — Капитан, вашей леди не мешало бы хоть чем-нибудь прикрыться!
Но Спингарн был слишком потрясен грандиозностью замысла, частицей которого был он сам, чтобы вникать в подобные мелочи.
— Господи, твоя воля! — сказал он, узнавая Хока. — Сержант! Ну что, в странной переделке мы с тобой побывали?
— Так точно, капитан, в Царстве Сатаны! — отрапортовал Хок.
Этель выжидательно смотрела па мужа.
— Но это же просто немыслимо! — не унимался он.
— Согласен, сэр, в мои интеллектуальные схемы такое её укладывается, — изрек Гораций.