— Марвелл! — во всю глотку заорал Спингарн. — Ну ты, идиот!
Хок все устроил по правилам саперного искусства. Тщательно проверил короткий, изготовленный своими руками фитиль. Вощеная ткань была на удивление прочной.
— Так-то, — бормотал он. — Однажды Хок уже подорвал нечисть! А теперь он позаботится, чтобы врата ада затворились навсегда.
Чума на вас, сатанинские жабы!
У него оставалось полбочонка пороху.
Спингарн внимательно обследовал яму. Ин одного обломка, ни одного камня, которым можно было бы вырыть ступеньки и опоры во влажной глине. Он попытался соорудить лестницу из сухих веток, прикрывавших яму, но вскоре понял безнадежность своей затеи. Они не выдержат его веса. Ему даже не удалось воткнуть ветки в глину — они были слишком сухие и ломались.
Нелепость, конечно, но он чувствовал, что боится Марвелла.
Марвелла! Кто бы мог подумать!
Сержант Хок задумчиво докуривал трубку. Все готово, осталось только запалить бочонок с порохом. Он ничуть не удивился, увидев па земле длинную тень робота.
— А-а, Гораций! Ну что, па фейерверк пришел поглядеть?
— Сержант, что происходит? — поинтересовался робот.
Хок кивнул на бочонок.
— А ты как думал? Старый Хок не дремлет! Сейчас он задаст жару змеиной нечисти!
Робот отозвался не сразу, видимо, занятый какими-то вычислениями.
— Сержант, уж не собираетесь ли вы…
Размах, с каким сержант развернул дело, на несколько мгновений поставил в тупик даже Горация.
Хок хрипло загоготал. Он всегда знал, что Гораций дурак.
Лиз перегнулась через край ямы. Загнанная обезьяна уже час не подает признаков жизни. Может, она свернула себе шею или захлебнулась в дождевой воде?
Самец оттолкнул её, заглянул вниз и покрепче сжал каменный топор. Он ничуть не боялся пойманных ими зверей, потому что они были беспомощны. Но этот…
Странный какой-то у него запах. Неприятный и опасный.
Марвелл шмыгнул носом.
Обезьяна услышала и подняла голову.
Лиз отпрыгнула, стуча зубами и бешено вертя хвостом. Затем она прижалась к Марвеллу, который протянул ей палец для успокоения, но все равно жалобно запищала. Это существо внушало ей ужас.
Обезьяна гораздо больше, чем они почуяли вначале, и очень неприятно пахнет; к тому же она жива и невредима.
— Марвелл! — позвал Спингарн, узнавая черты режиссера Игр под антропоидными наслоениями. — Марвелл, это я, Спингарн!
Марвелл в страхе отшатнулся. Он ненавидел вонючую белую обезьяну, его пугали и этот рев, затрагивающий какие-то струны в памяти, и собственное смятение. Но все-таки мясо…
В отчаянии он набросился с кулаками на Лиз, вовсе не желая причинить ей боль. Она завизжала и тут же бросила в яму ком глины, угодивший в лицо Спингарну, как раз когда тот хотел вступить с Марвеллом в переговоры.
При виде замешательства врага Марвелл отбросил страх и дал волю ликованию. Эхо подхватывало и разносило по окрестным скалам его вопли. Лиз, вторя ему, подцепила его один ком глины и запустила в яму.
Спингарн с трудом продрал глаза и утерся рукавом. Господи, какая нелепость! Пойти в пищу своему бывшему коллеге!
Марвелл нагнулся, чтобы прикончить Спингарна каменным орудием. С тех пор как они предприняли рискованную вылазку па болота, это была его первая ошибка.
Спингарн, мгновенно увидев свое преимущество, вытянул смуглую руку. Марвелл всегда отличался неуравновешенностью и чрезмерной самоуверенностью. Кроме того, он находился под впечатлением успехов своей подруги в метании глиняных снарядов. Почувствовав стальную хватку на своем запястье, он заголосил от страха.
Спингарн потянул к себе, и волосатая туша опрокинулась сначала на него, потом в глинистую жижу. Лиз, обнаружив, что самец её исчез, стремительно вскарабкалась на дерево. Из ямы доносились мольбы о помощи. Лиз спустилась и дрожащими руками взяла топор. Спингарн чувствовал, как одеревеневшие от страха пальцы царапают ему лицо. Желтые зубы нацелились на его горло. Времени взывать к глубоко запрятанным человеческим чувствам Марвелла не было, и он провел тяжелый, хорошо рассчитанный удар в солнечное сплетение.
Марвелл пронзительно закричал, в ярости и страхе; обе руки бессильно повисли, в животе разлилась боль, а зубы, которыми он намеревался перегрызть добыче глотку, лишь лязгнули в пустоте.
Обезьяна снова ударила, и Марвелл осел на землю.
— Агго-о! — вскрикнула Лиз, свешиваясь над ямой…
Спингарн без промедления нащупал топор и метнул в голову самки. Она отшатнулась, но скользящий удар все же лишил её чувств. Более легкий, лучше сработанный топор выскользнул у неё из рук и угодил прямо в брюхо самцу.