Нет. Спингарн знал это. Слишком много изменений произошло в сложных клеточных структурах его мозга. Клеточная хирургия двадцать девятого века была топкой и высокоэффективной, но все же оставалась хирургией: отрезать, заменить, вырастить новые культуры клеток мозга, удалить старые клетки и создать благоприятные условия для развития новых клеток памяти. Вырезанные старые клетки погибали.
— Если бы только я мог! — вздохнуло чудовище, уставившись на Спингарна немигающим взглядом. Его голова зловеще качалась из стороны в сторону. Спингарн скорее почувствовал, чем увидел в желтой грязи то, что осталось от когда-то всесильного Директора Сцен — возможно, самого могущественного человека в Галактике. Именно он вершил судьбы миллиардов людей в тысячах обитаемых миров. Змееподобное существо, все ещё управлявшее Сценами, готово было броситься на него, Спингарна.
— Если бы я мог вернуть тебя назад, Спингарн!
Холод смерти наполнил помещение со зловонным воздухом. Низкий потолок создавал впечатление, будто очутился в душном склепе. Блестящий человеческий рот злобно кривился. Спингарн безуспешно пытался справиться с охватившим его ужасом.
— Но мы по дюжем, Спингарн. Нет. от тебя ничего не осталось — от того разума, который снова привел в действие проклятью Сцены Талискера; от человека, который забавлялся слиянием клеток; от того дилетанта, который занял пост Куратора Сцен Талискера и смог удовлетворить дьявольское желание превратить людей в чудовищ! — Голос стал ещё пронзительней. Змеиная голова продолжала раскачиваться из стороны в сторону, извивающееся тело взбалтывало желтую грязь. — И мы не можем уничтожить тебя взамен того дьявола, каким ты был, Спингарн! Ты был хитрым — слишком хитрым — ты, ты, кошмар ада, ты, тварь из внешней тьмы!
Я?
Рядовой Спингарн?
Спингарн в страхе отшатнулся.
Чудовище с трудом сдерживало себя.
— Эти сведения получены от компьютера. Я их проверял и перепроверял, я призвал всех до единого экспертов по Вероятностям в галактике. Не сомневайся, Спингарн, — я все тщательно проверил! Если бы была малейшая возможность разобраться с тем, что ты натворил на Талискере, мы бы воспользовались ею. Все что угодно будет лучше, чем позволить тебе жить хоть одно лишнее мгновение, Спингарн! Все, что угодно!
Чудовище немного смягчилось, и он был спасен и понял это, хотя никто не сказал ему. Спасен, по для чего? Талискер был не менее ужасен, чем Директор. То, что когда-то было человеком, превратилось — в результате слияния клеток? — в нечто кошмарное. Неужели все его рук дело?
— Ах, Спингарн, если бы мы могли вернуть тебя! Но это не в наших силах. Ты исчез, Спингарн, именно так, как и ожидал. Сказать тебе, как?
— Да.
— А ты не боишься? Надеюсь, ты страдаешь, поскольку у тебя если не разум, то тело моего бывшего режиссера. Я расскажу тебе обо всем, после чего ты отправишься в космос, Спингарн. И, может быть, сгинешь там! Ты должен отправиться на Талискер, Спингарн, — на мне лежит долг перед всем человечеством! Нельзя допустить, чтобы на Талискере распространялась зараза, и знаешь, Спингарн, — о, ты предполагал, могу поспорить, — вся твоя интуитивная хитрость осталась при тебе, и ты все ещё великолепен. Твой разум способен оценивать вероятности, неопределенности и случайные статистические функции, Спингарн! — и разве ты не понимаешь, что я не могу содрать с тебя кожу, не могу применить к тебе твой собственный метод слияния клеток и ни па мгновение не могу сделать из тебя такую же тварь, как я, — не могу отомстить тебе, Спингарн, — так говорит компьютер. Для нас обоих нет никакого выхода. Я должен отпустить тебя! Я должен отпустить тебя НА СВОБОДУ, не причинив вреда! И с теми спутниками, которых ты выберешь сам! На Талискер! Компьютер говорит, что из всей человеческой расы только ты, Спингарн, можешь остановить процессы, которые запустил на Талискере!
Голова рептилии качалась с бессильным человеческим гневом. Слезы разрушенных надежд текли из немигающих глаз. Затем Спингарн заметил цепи безопасности, установленные в низком потолке. Излучатели. Метательные иглы. Его ждет мгновенное забвение, если он попытается напасть или бежать.
Но Спингарн, преодолев страх, продолжал расспрашивать.
— Ты обещал рассказать мне, как я ухитрился бежать.
Это могло заставить тварь, которая когда-то была Директором, забыть свой бессильный гнев. Упоминание об обещанном рассказе, о том, как прежний Спингарн спасся от возмездия за свои преступления на Талискере, могло ускорить успокоение. Конечно, существовали и более важные соображения. Спингарн испытал шок после предъявления ему каталога совершенных им преступлений, хотя их суть была не совсем ясна для него. Когда кольца змеи, лежащие в желтой грязи, постепенно перестали извиваться, Спингарн ещё раз вспомнил все, что узнал. Он, режиссер Игр, привел в действие старинные Сцены на Талискере, что было запрещено. Но преступление состояло в том, как он это сделал. Преступлением было не то, что он посылал туда людей, хотя Талискер — безжизненная планета, скопище руин и пыли. Преступлением было то, что он сделал с людьми.