— Понятно, — сказал Спингарн.
У него остались смутные воспоминания об ощущении себя божеством: он мог, как Арбитр жизни и смерти, вмешиваться в людские дела. Спингарн был шокирован бесстыдством своей прежней личности. Никто не может быть Богом!
— Но ты просчитался, — продолжала Этель.
— Каким образом? — удивился Спингарн. Он все ещё не мог прийти в себя после проникновения в личность режиссера Игр, создавшего свои собственные законы Вселенной.
— Все дело в слиянии клеток. Ты забыл про неспециализированные клетки.
Спингарну потребовалось две-три минуты, чтобы понять Этель. Хотя и короткое объяснение девушки позволило ему почувствовать вселенский ужас того, что произошло на Талискере. Кроме того, он наконец понял природу бессильной ненависти, которая изливалась на него в мрачном помещении, наполненном желтой грязью.
— Ты хотел создать Сцену, где жизнь развивалась бы случайным образом, — тихо произнесла Этель. Она поняла, что её собеседник не по своей злой воле вывел тварей, подобных человеку-змее. — Ты просто неправильно понял, что означает случайное слияние хромосом.
— Не может быть! — ужаснулся Спингарн.
— Боюсь, что да, — сказала Этель. — Талискер — это несколько Сцен, которые перемешаны случайным образом. Временные уровни настолько перепутаны, что с помощью математики ничего нельзя установить, — различные культуры не могут оставаться в своих пределах.
— Плохо.
— Как и их образ жизни, уровень цивилизованности. Все находится в состоянии непрерывного изменения.
— Неужели это сделал я?
— Ты и сами люди. Они попали туда случайно. И слияние клеток тоже происходило случайно. Ты встроил общую переменную вероятностей и все предоставил воле слепого случая. И компьютер вставлял кассеты памяти в черепа не только людям!
— Человек-змея! — догадался Спингарн. Этель кивнула.
— Директор Сцен не понимал, чем ты занимаешься. Он сам протаем через твою процедуру и, к великому сожалению, вернулся таким, каким ты его видел.
— И вся планета полна подобных существ!
— Никто не знает, — сказала Этель. — Управление по борьбе с катастрофами потеряло шестерых агентов и больше никого не посылало.
— Теперь пошлют меня?
— Да.
Спингарн кое-что вспомнил.
— Но не тебя. Не тебя, Этель! Ты не пойдешь со мной!
— Пойду.
Оказаться среди немыслимых тварей, вроде того извивающегося чудовища, которое призывало смерть на голову Спингарна! Он не может взять девушку с собой!
— Нет!
— Таково одно из условий компьютера. Мы должны отправиться вместе.
— Но почему? Девушка улыбнулась.
— Я тоже — часть Принципа Случайности.
— Так говорит компьютер?
— Да. Я тоже вписала себя во все Сцены.
— И выбора нет?
— А куда ещё мы можем податься?
— Только не на Талискер!
— Ты хочешь идти туда. — Девушка была вполне уверена в этом. — Ты такой же неискренний человек, каким был всегда. Но теперь ты изменился. Ты закален. Закален и поумнел — но тебе все так же не терпится возиться со случайностями!
Спингарн был возбужден огоньками, танцующими в глазах девушки; он знал, что она для него была подходящей парой. Чем бы ни обернулось грядущее приключение, он, конечно, испытает восхитительное чувство воплощенных мифов, которое побудило его к экспериментам на Талискере.
— Мне кажется, что ты сделал самого себя, — сказала Этель, снова глядя на Спингарна так, как будто видела его впервые. — Мне кажется, ты в такой же степени свое собственное творение, как и Сцены Талискера!
— Интересно, — медленно произнес Спингарн. Он понял, что никогда правильно не поймет мотивы человека, в теле которого обитал. Интересно, он ли это сделал?
— Компьютер ясно заявил, что твои шансы ничтожны, — продолжила девушка. — Важно, чтобы ты знал: все может оказаться хуже, чем тебе кажется, — от агентов Управления по борьбе с катастрофами у нас вообще ничего нет. Они попадали туда, и с ними тут же прерывался контакт.
— Так и должно быть, — сказал Спингарн с уверенностью. В том ужасном месте никто не мог быть в безопасности, ничто не могло принять свою привычную форму. Если в обычных Сцен ах под рукой у эксперта Управления по борьбе с катастрофами всегда было установлено в стратегических точках несколько капсул тайм-аута, с помощью которых он мог спастись, когда становится горячо, то на Талискере не было ничего — только человек и то, что он захватил с собой.