— Спингарн! Ты порвал мне платье, ублюдок!
— Где шнур?
Сержант Хок потерял терпение.
Но скоро все было в порядке. Длинная извивающаяся трубка с порохом опущена в отверстие, которое просверлил Хок. Дальний конец трубки протянулся метра на два над обломками дороги. Хок с трудом выбрался наружу.
— Оказывается, я могу использовать свои железные ноги как бур! — пробормотал он. — Кто бы мог такое подумать о старом солдате королевы Анны? Что бы сказал капрал! Но он мертв, как и мы! Мир ему, — добавил он благочестиво. Хок нахмурился, но вмешательство робота избавило Спингарна от эсхатологической дискуссии. Он не думал, что сможет объяснить сержанту отсутствие Тиллиярда. К счастью, Гораций решил поведать очередное из своих туманных предупреждений:
— Есть высокая вероятность того, что мы приближаемся к концу дороги, сэр, — заявил Горации. — Существует почти полная уверенность, что горная цепь служит следующим звеном в этом примитивном барьере, сэр.
— Тогда зажигай запал, сержант! — приказал Спингарн.
— С большим удовольствием! — ответил Хок. — Держитесь подальше!
Спингарн подумал о древнем оружии под странной, изменяющейся дорогой. Затем, как и его спутники, он осознал всю серьезность момента. Трое людей и робот с тревогой наблюдали, как яркое, разбрасывающее искры пламя бежит по шнуру, оставляя позади дымный след, пахнущий серой. Хок выражал свое возбуждение, выкрикивая проклятия в адрес врагов, оставшихся на другом конце галактики:
— Будьте вы прокляты, мерзавцы, наглые французишки! Желаю вам сгореть в шахте и быть разорванными на мелкие кусочки!
Спингарн приказал всем быстро лечь лицом вниз, защитив голову, подальше от ямы. Но Хока нельзя было заставить принять такую простую предосторожность.
— Ложись! — завопил Спингарн.
— Пусть ложатся трусы! — ответил ухмыляющийся сержант.
В то же мгновение его отшвырнуло метров на пятьдесят вдоль дороги. Из ямы вырвалось огромное красное пламя, а вслед за ним — языки желтого пламени. Свет крошечных близнецов-лун погас под облаком черного дыма.
Сержант Хок хриплым голосом выкрикивал «Ура!».
Сила взрыва вырвала Этель из крепких объятий Спингарна, и только телескопические манипуляторы Горация помешали ей улететь через край разрушенной дороги в темный провал.
Дорога двигалась рывками, извивалась, как живая, и рушилась под ними. Когда дым рассеялся, Спингарн увидел зловещее сооружение, установленное в структуре разрушенного пути, — Центр допросов. Он выглядел, как мрачный памятник жестокой власти, как бы застывший в ожидании, выведенный из строя, но все ещё функционирующий, — молчаливый часовой давно ушедшего прошлого.
Четыре фигуры начали падать через ночной воздух, когда дорога окончательно развалилась. Спингарн увидел, что Этель инстинктивно расправила крылья.
— Капитан Спингарн! Капитан! — кричал Хок в ночную тьму.
— Гораций! — заорал Спингарн во все горло. — Гораций, ты, вместилище запретов, сделай хоть что-нибудь!
Сверкающее железное основание Хока исчезло во мраке, но Этель все ещё была видна. Девушка вспорхнула вверх на случайном воздушном потоке. Но где же робот? Спингарн увидел, что лунный свет отражается внизу от облака пара. Что лежало под ним?
— Капитан! — опять закричал Хок. — Раций! Ты, французский болтун, помоги мне!
— Спингарн?
Этель снизилась, её хрупкие крылья были почти сложены. Она поднырнула под Спингарна, который па мгновение поверил, что она сможет задержать его стремительный спуск. Холодный воздух бил его по голой груди, хвост обвился вокруг лодыжки. Затем его окутал холодный и липкий туман, так что вопли Хока доносились как будто совсем из другого мира.
— Раций! — умолял Хок. — Ты, заводная мартышка, сделай же что-нибудь!
— Гораций! — завопил и Спингарн, — Это твоя обязанность, ведь мы все можем разбиться на скалах!
— Иду, сэр!
Затем робот подал энергию в излучатели, и Спингарна был пойман в невидимую сеть силовых полей.
Силовое поле задержало его вместе с сержантом Хоком. Они ошеломленно посмотрели друг на друга в тусклом сером свете — двое обезумевших и испуганных людей.
Они спускались вниз по спирали.
Девушка нашла их, и четверо пленников Талискера снова были вместе. Фигура робота сверкала и искрилась, когда он изменял силовые поля.