Гораций пошевелился.
— Мне нечего добавить, сэр, — сказал он Спингарну. — Я понимаю, что вы имеете в виду, сэр, но я прошел через такое, что мои способности навсегда ослаблены. Сомневаюсь, что снова стану Арбитром, сэр. Попрошу перевода на должность домашнего робота. Вам не нужен верный слуга, сэр?
Секретарь прервал робота.
— Вы не будете возражать, мои дорогие путешественники? Хорошо. Сейчас Директор примет вас. И вас тоже, мадам, если вы соизволите спуститься. Будьте добры.
Спингарн был подготовлен к виду Директора Сцен; он рассказал остальным о страшном облике человека-змеи. Но он все равно спросил натянуто улыбавшегося секретаря, приняты ли меры безопасности.
— О да! Мы не можем позволить Директору бросаться на посетителей!
Они наблюдали, полные предчувствий, как распахнулись двери. Тот же тошнотворный запах атаковал их органы чувств. Спингарн почувствовал, как дрожит Этель в его объятиях. Гораций застонал от отвращения, когда тьма рассеялась и в огромной комнате стало светло.
Хок выругался, увидев медленно шевелящиеся кольца и услышав шлепающие звуки. Раздалось хихиканье.
— Нет, — в ужасе прошептала Этель. Спингарн ещё крепче обнял ее; её сердце билось под его ладонью. — Не может быть! Такие твари остались на Талискере!
— Хи-хи-хи! — смеялась скользкая тварь. В полутьме они увидели огромное тело, поднимающееся из желтой светящейся грязи.
— Добро пожаловать, мой дорогой Спингарн! Как ты изменился!
Свет стал ярче, и тварь поднялась.
Самым невыносимым было то, что она улыбалась.
Глава 28
Спингарн увидел металлический блеск тонких, как волосы, усиков. Он услышал, как его спутники закричали в ужасе. Затем пристально посмотрел на лицо человека-змеи.
Он вспомнил, что сказал секретарь. Ужасная тварь только что ела. Почти парализованный смыслом этой мысли он поглядел на рот чудовища и увидел свежую кровь. Изо рта твари стекала ярко-красная кровь.
— Я так рад видеть тебя, Спингарн! Какими героями все вы были — да, не надо скромничать! Компьютер докладывал мне обо всем. Вы были восхитительны! А какой отважный сержант саперов!
Хок сморщился и прочистил горло. Он пытался заговорить, но его горло пересохло от ужаса.
— Какая находчивая и преданная помощница! — продолжал Директор.
Этель плотно закрыла глаза, чтобы не видеть уставившейся на неё твари. Открыв их, она увидела, что Директор начал подниматься из вонючей желтой грязи.
— И как верно служил вам наш экс-Арбитр! Каким он оказался умным автоматом! Как точно был настроен!
Гораций впал в электронный транс. Он ничего не сказал, — все его способности были заглушены.
— А теперь вы пришли за наградой! — улыбнулся человеческий рот. — Галактические ордена Доблести! Немедленно!
Роботы-слуги спустили сверху блестящие награды, вручив их каждому члену отряда.
— Свободные Сцены для вас всех! Конечно, не для тебя, робот! Ты пройдешь обычный осмотр. — Змеиная ГОЛОРЯ приблизилась к ним ещё больше. — Вы преуспели там, где погибли или бесследно исчезли наши лучшие агенты! Вы заслужили высшие награды! Верно?
Спингарн чувствовал скрытую враждебность в отношении Директора. За показной радостью скрывалась тайная и неисчезающая ненависть к Спингарну и к тому, что он совершил.
— Верно, — ответил он твердо. — Моя девушка и я решили вернуться к привычной жизни в двадцать девятом веке. Сержант выбирает Свободные Сцены.
— Да, капитан! — подтвердил Хок весело. Он глядел прямо в улыбающееся лицо человека-змеи. — Для пущей важности, сэр. Одна-две войны. Старый солдат просит ье слишком много?
— Вовсе нет, сержант! — прошептал Директор. — Все к твоим услугам! — во вкрадчивом голосе послышался холод. — Сию же минуту.
Под потолком странного помещения началось какое-то Движение.
— Я не верю ему, — прошептала Этель на ухо Спингарну. — Ты прав! Все оказалось слишком легко!
— Тогда все? — спросил Спингарн обеспокоенно. Директор Сцен смотрел на него несколько секунд.
— Не совсем, Спингарн. — Он оглядел всех троих по очереди. — Скажи, почему вы уничтожили генетический код? — В злом голосе было столько смертельной ненависти, что Спингарн отступил на шаг-другой, чтобы защититься от нее. Хок в замешательстве спрятался за Горация. — Да, Спингарн, объясни.
И тогда Спингарн понял, почему он с подозрением отнесся к той легкости, с которой все произошло. Они испытали такое облегчение при спасении с мрачной планеты, что никому из них не пришел в голову вопрос, ответа на который требовал Директор: почему нужно было уничтожить генетический код?