— Все дело в соглашении, — начал Спингарн. Его собственные сомнения помогли выдержать враждебность, исходившую от человека-змеи. — Таинственная сила поручила мне уничтожить её собственное творение, обещая в ответ обезопасить планету и всю галактику от призраков. Здесь скрывалась ошибка, и все они сейчас её видели.
— Если призраки были уничтожены, Спингарн, — сказал Директор, — зачем было уничтожать генетический код?
— Да, — впервые заговорила Этель, — зачем? Директор развернул ещё несколько колец, показывая зелено-коричневый узор на теле.
— Я слушаю, Спингарн. Отвечать надо было неизбежно.
— Таинственная сила хочет продолжать свои наблюдения, сэр, — произнес Гораций тихим, почтительным голосом. — В случайной ситуации. В Сценах Талискера.
— Да, — подтвердил Спингарн. — Она не хочет, чтобы её оставляли одну.
— Ей не угрожает одиночество! — зловеще произнес Директор. — Нет, Спингарн, совсем не угрожает!
Спингарн вспомнил встречу с таинственной силой. Та родилась так давно, что целые звездные системы загорались и гасли, пока она лежала в своей урне.
— Зачем оставлять её одну, Спингарн? — шипел Директор. — Ее собственное время истекло сто миллионов лет назад!
— Приблизительно, — вставил Гораций. Спингарн увидел, что к роботу возвращается его уверенность.
Директор продолжал смотреть на Спингарна и Этель немигающими глазами.
— Ты не подумал, что тебе необходимо отменить случайные трансформации недифференцированных клеток? Ты не подумал о возвращении нормального облика? — В шипящем тоне чувствовалась едва сдерживаемая ярость, заставившая Спингарна осмотреть потолок в поиске роботов-часовых. Качающаяся голова Директора приближалась, пронзительный взгляд не отпускал их. — Ты не учел, Спингарн, что компьютер вычислил присутствие таинственной силы в Сценах Талискера ещё до того, как я позволил тебе действовать. Ты не знал о выводе компьютера, что на планете может существовать такая структура, как генетический код, в качестве фактора неопределенности?
Спингарн бесстрастно глядел на Директора. Конечно, он не учел этого.
— Я не знал, — ответил Спингарн. Но сейчас все было очевидно, так же, как и то, зачем его послали в Сцены Талискера, предоставив режим наибольшего благоприятствования.
— Значит, ты не знал, какова твоя главная задача, да, Спингарн?
— Тогда — нет.
— А сейчас?
— Достать генетический код, если он существует. Для тебя.
— Да! — закричал Директор. — Для меня!
Он гневно кричал на отпрянувших людей. Затем внезапно набросился па свое свернутое кольцами тело; брызнула черная кровь.
— Для меня! — продолжал вопить он. — Именно для меня! Директора всех Сцен! Чтобы я вырвался из вонючей грязи, в которой живу! Для меня!
Он бросился на Спингарна. Широкая плоская голова зазвенела металлом, когда стальные волосы стелились но змеиной коже.
Хок ударил его тяжелым клинком.
Директор отбросил оружие в сторону.
Спингарну снова показалось, что события искусственно замедлились. Он видел, что раздвоенный язык, который раньше вылетал со скоростью молнии, сейчас медленно движется вверх и вниз в широком рту.
— Спингарн! — закричала Этель.
— Стражи! — позвал Гораций.
Вспыхнули яркие дуги, и мощные силовые щиты от воли удар Директора от Спингарна. Когда мягкий толчок ударил его во все точки тела, он увидел, как человек-змея что-то злобно бормочет. Спингарн расслышал только обрывки угроз, пока его выволакивали из столь странного помещения.
— Вы вывели его из себя! — закричал секретарь. — он был в таком хорошем настроении, пока вы не вошли. Что вы ему наговорили?
Хок подъехал к тощему человеку, перегнулся через стол и схватил его за плечо.
— Не кричи на нас больше, малыш, ладно? — произнес Хок с угрозой. Его пальцы врезались в нежные мускулы. — Хорошо? — повторил он.
— О, нет, сэр! Не давите, больно!
Спингарн вспомнил надменную улыбку, с которой секретарь приветствовал их; он знал больше, чем сказал. Всем своим обликом он был похож на человека, который нашел в грязи самородок информации и прячет у себя.
— Держи его, сержант! — приказал Спингарн.
— Прошу вас! Мне больно! — стонал секретарь.
— Да, капитан? — обратился к Спингарну Хок.
— Он все знает, — сказал Спингарн. — Он знает, почему все было так легко.
— Нет! Я только секретарь — мне ничего не известно!
НЕТ!
Хок усмехнулся, и его большие узловатые руки медленно сжались.