Маршрут полка пролег по местам, где несколько дней назад прошли танкисты генерала Рыбалко. На обочинах дорог, полях, лесных полянах — повозки, орудия, автомобили и бронетранспортеры, подбитые танки и штурмовые орудия врага. Артиллеристы смотрели на дело рук гвардейцев-танкистов, хмурились, когда среди вражеских машин попадались обуглившиеся остовы тридцатьчетверок, самоходок, автомобилей и мотоциклов. Воины понимали — это последние километры на фронтовом пути. И по-особому остро переживали гибель товарищей.
Оборону полк занял в районе Барута, запиравшего пути выхода фашистов из большого, протянувшегося на несколько километров леса. Оседлали основные дороги и приступили к инженерному оборудованию местности. Первая, четвертая и шестая батареи зарывались в землю у деревушки Куммерсдорф, вторая и третья — у озера Менниг-зее, пятая — на юго-восточной окраине местечка Шенефельд. Из уст в уста передавалось решение делегатского полкового партийного собрания — не пропустить врага. «Причиной выхода из боя, — говорилось в нем, — может быть только одно — смерть».
Солнце, покинув зенит, клонилось к западу. Заканчивался последний апрельский день, напоенный терпкими запахами цветущей черемухи и разросшегося разнотравья. Надолго тот день остался в памяти.
Время от времени, утирая заскорузлыми руками на обветренных лицах пот, смотрели бойцы в бирюзовое небо. К столице фашистского рейха шли группы советских истребителей и бомбардировщиков. Со стороны Берлина доносился глухой надрывный гул боя. Порой он рос, ширился, наплывал, набирая высшую ноту, затем удалялся, но не замирал ни на минуту.
— Интересно, как чувствует себя сейчас Гитлер со своей сворой? — укладывая дерн на бровку бруствера при оборудовании командно-наблюдательного пункта, обернулся к Васнецову старший сержант Веремеевский.
— Гитлер где-либо в убежище отсиживается. Ему-то что, а вот десяткам тысяч обманутых нацистской пропагандой немцев приходится расплачиваться жизнями. Проклятый фюрер, как и вся его свора, понимает — пощады не будет. Слишком много они пролили людской крови…
С падением Берлина каждый советский воин связывал мечту о конце войны, о той почти забытой довоенной жизни, которая теперь казалась прекрасным временем, хотя, конечно, было в нем и хорошее и плохое, но трудности и невзгоды как-то отодвинулись, отошли на второй план, осталась лишь память о добром, светившем маяком надежды и будущего счастья.
Время, отведенное на оборудование огневых позиций, подходило к концу. Вот-вот должен был появиться кто-либо из штабных офицеров. В полку было принято начинать проверку готовности инженерного оборудования местности с КНП батареи.
Командир батареи — дирижер огня. У противотанкистов во время боя он непосредственно находился на огневой позиции.
Известно, что командир обязан знать больше, чем подчиненные, видеть дальше. В полку установился обычай: как бы ни было трудно со временем, командиры батарей старались хорошо изучить местность, что позволяло уяснить план предстоящего боя, определить объем инженерных работ и многое другое.
Так было и в тот апрельский день. Батарея Васнецова оседлала шоссейную дорогу с правой стороны озера Менниг-зее. Впереди, метрах в трехстах, проходила железная дорога, справа и слева простирался сосновый лес.
— Твоя, Васнецов, задача, — указал Данильченко на видневшийся под железнодорожной линией тоннель, — не пропустить противника по шоссе. Встречай его на выходе из тоннеля и уничтожай. Вряд ли фашисты полезут вдоль насыпи. Не до этого им сейчас. Попрут прямо по шоссе. — Командир полка чуть помолчал и в раздумье продолжил: — Однако на всякий случай не упускай из виду железной дороги, особенно с началом боя, когда образуется пробка. Ну вот и все. Ты не новичок. Решай сам, как расставить людей, орудия. Но помни: стоять до последнего.
Данильченко пожал Васнецову руку и убыл в штаб.
Вместе с командирами взводов Иваном Акасимовым, Петром Приставкой и Ильей Фадеевым командир батареи выбрал огневые позиции. С левой стороны от шоссе поставил орудия старшего сержанта Георгия Центерадзе и сержанта Николая Снежко, выдвинув их несколько вперед. Командиры расчетов и наводчики орудий — опытные ребята. Тот же Снежко, спокойный, рассудительный, не раз с честью выходил из трудных положений.