- Сегодня, пожалуйста, Сандрина. – Я готов был умолять. – Потом я снова отправлюсь к оркам.
- Хорошо, Ваше Величество, но помните, вы обещали мне приют и заступничество в вашем королевстве. – Сандрина тряхнула седыми лохмами. – Я нашла домик на окраине города и леса. Там я никому не помешаю, и никто не будет докучать мне.
- Я помню все свои обещание, ты будешь под королевской защитой и, ежемесячный платёж тоже будет, не сомневайся.
Вечером лёг спать, знаю что снова увижу ою девочку. Странное ощущение двойственности сознания и вот я встаю и оказываюсь в комнате Элайны. Смотрю, как она выходит из ванной комнаты и расправляет постель, чтобы лечь. Подошёл тихо и погладил по спине. Малышка одета в нечто кружевное и почти невесомое.
- Что, ох-х, Герберт, ты что здесь делаешь?! – зашипела, пытаясь отстраниться.
- Веди себя смирно, Эли, - быстро перехватил запястья малышки и привязал их с помощью магии к изголовью кровати. Начинаю медленно раздеваться. А Элайна смотрит настороженно и зло.
- Мне нравится, как ты на меня смотришь моя прелесть. Такая беспомощная, красивая и столько страсти в красивых глазах. Мы твою ненависть и ярость превратим в страстную любовь. Тебе понравится!
- Ты слишком много о себе возомнил, скотина, отпусти меня. Не собираюсь я заниматься с тобой любовью. Руки привязал, потому что знаешь, я тебе всю рожу расцарапаю. О любви ты и понятия не имеешь. – Эли дёргалась, но освободить руки никак не получалось, что и не удивительно: силы наши не были равны.
- Рожу говоришь, милая? – Давай ты меня поцарапаешь, когда я буду любить тебя, внути тебя так сладко Эли, вся моя спина в твоём распоряжении.
Как хорошо, что боги подарили высшим демонам способность чувствовать эмоции окружающих. Благодаря этому я знал, что хоть Элайна и злится на меня и даже почти ненавидит, но всё равно не только хочет, но и любит. Любит всё, что я с ней делаю и, хочет продолжения. Ругается только, чтобы меня «отпугнуть».
Доводил до оргазма мою ведьмочку раз за разом, смотрел, как ей было хорошо и сам был счастлив. Пусть не совсем по-настоящему, пусть только одной своей сущьностю. Главное с ней, с Эли. Хоть ненадолго. Пусть я заплачу потом дикой болью, пусть меня будет выворачивать наизнанку, но сейчас и здесь я могу касаться своей любимой женщины, дарить ей наслаждение.
Через несколько дней я снова окажусь там, где смерть. Но воспоминания о радости видеть мою девочку, побыть, хоть и недолго с Элайной согреет меня.
ПУСТЬ И НАВАЖДЕНИЕ, НО ТАКОЕ СЛАДКОЕ 80
ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА ПОПОВА
Этой ночью снова появился Герберт. Он умудрился не только нагло устроиться на моей постели, но и каким-то образом удерживать мои руки у изголовья кровати. Демонстративно стал раздеваться, будто заправский стриптизёр. Навис надо мной голый, красивый, шикарный мужик с торсом культуриста. Мечта каждой женщины. Я ругалась, но его это словно забавляло.
- Постонешь для меня, Элайна? Признайся, тебе нравится, когда я делаю вот так? – И лезет мне под ночнушку, гладит живот и грудь. А потом разрывает её на две части и смотрит, как его же руки гладят грудь, сжимают соски. Меня начинает трясти, а этот извращенец смотрит, поедая взглядом, словно я что-то вкусное.
- Ну, что бунтарка, скажи, что тебе не нравится, когда я делаю вот так? – И Герберт целует в шею, выкручивая соски, а меня прошивает сладостным зарядом.
- Ну, признайся, маленькая, тебе ведь нравится мне подчиняться? Ты вся такая слабая, а я просто монстр. Да? – И вдруг влез пальцем в лоно.
Стал гладить меня изнутри сначала медленно, ласково, а потом жёстко. Сначала смотрел жадно, как я металась, а как только я начала стонать и выгибаться от нахлынувшего желания, поцеловал, влезая по-хозяйски языком в мой рот. Я никогда не врала самой себе: хотела этого самца до дрожи. Откликалась на его прикосновения, стонала, ёрзала на кровати.
- Прекрати немедленно! Берт, прекрати!
- Чуть позже, милая, чуть позже. – Снова сжал соски и снова закрыл рот поцелуем, заглушая стоны и крики. – Ах ты, моя плохая сладенькая девочка, стони, кричи. Сбежала, вместо того, чтобы поговорить и сказать, что тебе не нравится.– Снова влазит в меня уже тремя пальцами и шурует, словно, имеет на то полное право.