Приглашаю Вас в книгу «Демон и попаданка». Русские женщины способны на многое: даже согласиться управлять кафе на месте магического источника в другом мире, попутно решив свои финансовые проблемы.
Ваш ждут:
Кулинария,
решительная героиня,
красавец-демон,
неожиданная любовь.
Счастливого отпуска, всегда Ваша, Рэнэ Берг.
ПРЕВРАТНОСТИ ЖИЗНИ НЕ СЛИШКОМ СЧАСТЛИВЫХ ЗЕМЛЯНОК 10
ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА ПОПОВА
Следующий день начался рано, как потом выяснилось в шесть утра. Мало того, что я никогда не была жаворонком и утренняя ранняя побудка для меня всегда стресс, так ещё и оказалось, что я в спальне короля и раздета догола. Но, я ведь точно знаю, что раздевалась не сама. Значит наглый демонюка меня раздел.
Осмотрелась. Его спальня была чисто мужской. Старинная добротная мебель не то из дуба, не то из какого-то другого дерева. Тёмно синие тона обивки стен и мебели, тяжёлые гардины с золотыми кисточками. Пушистый ковёр на полу тоже тёмно синий. Огромная кровать, на которой мы с королём сейчас и лежали, с толстыми ножками. А на потолке лепнина, ну куда же без неё? Правда, не вычурная, как в столовой, а достаточно скромной. Я не поленилась и осмотрела всё, свесившись вниз. Правда, не учла закона подлости, который в отношении меня действовал всегда безотказно. Пока я рассматривала ножки кровати и пол, оказалась спиной лежу к королю, одеяло естественно осталось вне меня. И этот наглый мужик воспользовался немедленно. Стал целовать мою спину мелкими поцелуями. Придерживая одеяло, повернулась и сразу же попала в плен глаз и рук демона. Обнял меня и стал целовать волосы, лоб, глаза – всё лицо и шею. Целовал, смеялся и словно нюхал. И чего это он?
- И зачем ты меня нюхаешь?
- Ты так пахнешь великолепно: травами полевыми, цветами. Сладкая моя!
- Сладкая? – Я попыталась отодвинуться, но куда там.
- Сладка-а-ая моя, Элайна, девочка моя, маленькая. – И притягивает к себе ещё теснее. – Ты пахнешь самой сладкой, желанной женщиной. Никогда не надышусь тобой.– Говорит, а сам легко гладит меня, вызывая толпы мурашек по всему телу.
Приятно, конечно, до этого мне никто не говорил, что мой аромат с ума сводит. И нежность в голосе, тоже приятна. А ещё объятия, которые неожиданно не были наглыми, скорее наоборот. Ласковыми, чудесными. Из сладкого марева желания выбралась с трудом.
- Где моя ночнушка?! – Я сама не узнаю свой голос с капризными нотками. Дай мне её.
- Нет, привыкай спать голенькой. – И обхватывает меня своими ручищами. У меня даже глаза открылись совершенно, а ведь до этого я ещё была сонной мухой.
- Совсем офонарел, наглый демонюка! В смысле обнаглел. С какого перепугу ты улёгся в мою постель?
- Вообще-то, это моя постель, маленькая. И моя комната.
- Пустите меня, пустите и по какому праву вы принесли меня в свою спальню. Ведь у меня есть своя. – Я попыталась стукнуть демона, но не преуспела. - Зачем тогда вы меня сюда приволокли? – Я завозилась в объятиях демона, но сделала только хуже. Теперь руки короля, кажется, были всюду, поглаживая моё голое тело. Это рождало томление и в теле и в душе. И желания, появившиеся были диаметрально противоположные. С одной стороны хотелось, чтобы немедленно прекратил, а с другой – пусть продолжает гладить, а лучше, пусть ещё поцелует.
– И почему вы всё время называете меня маленькой, я вообще-то взрослая сорокалетняя женщина. – Я старалась отделаться от наваждения.
- Элайне восемнадцать лет и для меня она совсем ребёнок.
- А вам сколько, Ваше Величество? – А действительно, сколько?
- Не очень много, пятьсот двадцать.
- Сколько - сколько? Кошмар! – Я сначала подскочила в кровати, но быстро плюхнулась опять на спину, прикрывшись одеялом. Голая ведь. Немного полежала, пялясь в потолок. Я всё никак не могла «прийти» в себя от цифры – пятьсот двадцать. Даже, по сравнению с моими сорока, наша разница в возрасте - это перебор, а уж с возрастом настоящей Элайны – восемнадцать, просто жуть.
- Отпустите меня, пожалуйста, Ваше Величество. – Я постаралась прибавить жалости в голосе и король послушался, отпустил. – А можно сначала вы встанете, Ваше Величество? - В конце концов, я ведь и отвернуться могу, чтобы не смотреть. И вставать голышом перед этим демонюкой не стану.