Высокий, коренастый, с копной ярко-рыжих волос, серыми глазами, на мужественном лице, Талмэй не был классическим красавчиком. К нему относились снисходительно: ведь он не мог принять вторую ипостась. Он не превращался в дракона, у него не появлялись крылья и магической сила демонов. Хотя физической силы в нём было, кажется, в избытке. Его магия была не совсем стандартной: ему подчинялась и бытовая, и боевая. К тому же он был очень одинок, хоть и не признался бы в этом никогда.
Прошло более двух месяцев, прежде, чем я «ожила» и помог мне, как всегда Анвар. Всё время, что мы жили в Эльфийском лесу, погода была сухой и тёплой. Все вокруг говорили, что дождь необходим. Растения нуждались в нём: листья уже не были такими, как всегда глянцевыми и яркими. А трава такой изумрудно – зелёной.
Два месяца прошли, а я по-прежнему чувствовала себя плохо, моё подавленное состояние, кажется, нашло, наконец, поддержку и у природы. С самого утра лил дождь. День и так моего серого настроения залило слезами дождя. Я лежала в беседке в уютном мягком кресле – шезлонге с книгой в руках, дождь тихо и как-то уютно шумел. Сарика принесла мне отвар и вкусный пирог с рыбой, вот только есть я не могла совсем. Ничего есть мне не хотелось, похоже, вчера я съела что-то не то. Утром меня вывернуло наизнанку, что жить не хотелось совсем. Книжка давно была отложена в сторону, а я в очередной раз «заливалась» слезами. И природа на этот раз плакала вместе со мной.
Моё тело продолжало жить, не смотря на практически «мёртвое» сердце и душу, что болела нещадно. Герберт «убил» меня. Наверное, я смогла бы забыть слова о том, что я стану любовницей. Короли всегда имеют фавориток, но слова о том, что моего ребёнка нужно будет отдать в «добрые руки», боюсь, навсегда избавят меня от иллюзий любви.
Я БУДУ ЖИТЬ ДАЛЬШЕ 55
ЕЛЕНА СЕРГЕЕВНА ПОПОВА
Вспышка портала и снова Анвар рядом с мягким укором в глазах, полуулыбкой на лице и добрыми руками, обнимавшими меня.
- Элайна, когда это закончится? Нельзя столько плакать.
- Анвар, Анвар, как хорошо, что вы пришли. Вы так нужны мне. Здесь в этом мире, вы стали мне родным че…, ой не знаю, отцом, дедом… Вы для меня родной.
- И я чувствую тебя родной для себя, девочка. Я очень беспокоюсь. Тебе нужно жить дальше. И быть сильной. Я скажу тебе, теперь ты не одна, у тебя будет ребёнок. Не пугайся, вообще – то не один, двое. Чудные малыши!
- Анвар, о чём вы говорите? Дети? Вы хотите сказать: я беременна? – Я вскочила и кинулась обнимать старика.
Утренняя тошнота и рвота сегодня «заставили» меня задуматься, но я отмела эту мысль, решив, что это напрасные надежды.
- Да, ты беременна, Элайна! – Анвар всё шире и шире улыбался, видя мою реакцию. – Будет и сын и дочь. Ты рада?
- Очень. Вы даже не представляете как. Теперь мне есть ради кого жить! Спасибо вам. Вы в который раз спасаете меня.
Кажется именно после того нашего разговора с Анваром я начала жить заново. Нет, я не забыла Берта, я по-прежнему часто думала о нём. Порой ночь проходила для меня без сна, я всё никак не могла понять, для чего король обманывал меня, ведь я не требовала не только его любви, но и слов о ней? А порой, я наоборот, засыпала и видела столь яркие сны со мной и Гербертом, словно он рядом и мы снова занимаемся любовью, столь нежно и пламенно, что утром я просыпалась с бьющимся сердцем, испариной и отголосками полученного наслаждения. Такие ночи для меня были слишком болезненными, горькими.
Днём я забывала обо всём. Проблем со здоровьем не была, наоборот, я кажется, получила новые силы. Тошнота и рвота? Всего дважды, я быстро забыла о них, закружившись в необходимых приготовлениях. Эрни, моя необыкновенная подруга, обрадовалась не меньше моего. Она оказалась не только великодушной подругой, но и необыкновенно бескорыстной. Она решила, что не должна брать у меня деньги, в качестве вознаграждения за помощь. Тут пришлось и мне показать характер.
- Прости Эрни, но ты просто обижаешь меня. – Я начинала горячиться. – Это не плата, как слугам, это просто стремление разделить с тобой жизнь. Ведь мы живём вместе. Пойми, ты для меня стала в этом мире, как и Анвар родной. Ты, словно моя сестра. Знаешь, я ведь была в доме настоящей Элайны. Герберт переносил меня, я просила. Элайна для своей семьи была совершенно чужой, нужной только для того, чтобы король обеспечил им богатую жизнь. Сёстры не сказали ей, даже «здравствуй». Впрочем, как и родители.