При мысли об этом всё моё существо содрогнулось, но я тут же взял себя в руки. Это всё было с Дальрином. Но сейчас его уже нет. Есть Иллерин, сын Фехта и Скарелла и племянник Натика. Какая ирония судьбы, своим бывшим братьям я стал двоюродным племянником. И только одно не изменилось и не изменится никогда – я по-прежнему люблю Экора, и буду любить его. Всегда. В этом мне не удастся ни обмануть, ни изменить Судьбу.
POV Егора.
Свадебный обед плавно перешёл в ужин. Это был на удивление весёлый обед, несмотря на небольшое количество собравшихся. А перед тем, как мы уселись за стол, все слуги моих родителей тоже явились поздравить новобрачных и надарили им целую кучу забавных мелочей: тёплых полосатых носков, вышитых полотенец, плетёных ковриков, кожаных ремешков для заплетания кос, деревянных детских игрушек, немного напоминающих лошадку, подаренную мне Гаттой и Кримтом, расписной глиняной посуды, а венцом всего была искусно вырезанная и гладко отполированная детская колыбелька с набором вышитых пелёнок и одеяльцем. Иллерин начал забавно краснеть, готовясь разозлиться, но ловкий парень, притащивший колыбель, заявил, что для старшенького она маловата, больно уж большой вымахал, а вот младшенькому будет в самый раз. Рин злиться перестал и расхохотался первым.
Еда была вкусной, разговор - весёлым, золотистое вино не пьянило, а только веселило и развязывало язык, новобрачные целовались раз от разу всё жарче, а потом папа Турзо заявил, что хочет тряхнуть стариной и спеть. Был немедленно принесён странноватого вида музыкальный инструмент – этакая смесь балалайки и гитары, но звучал он неплохо, да и играл папа Турзо замечательно. А уж когда запел… Я остолбенел просто. Нет, не из-за удивительно красивого голоса, а из-за самой песни. Я её знал. Слышал в каком-то довольно старом фильме. Фильме про любовь.
Ветер ли старое имя развеет…
Нет мне дороги в мой брошенный край…
Если увидеть пытаешься издали
Не разглядишь меня,
Не разглядишь меня,
Друг мой, прощай!
Я уплываю, и время несёт меня с краю на край,
С берега к берегу, с отмели к отмели –
Друг мой, прощай…*
Я удивился ещё, выбор для свадьбы показался мне немного странноватым, но остальные сидели не шевелясь, и даже кажется не дыша, боясь спугнуть волшебство этого голоса, этого вечера, этой музыки. А папа всё пел:
Это не сон…
Это не сон…
Это всё – правда моя, это истина!
Смерть побеждающий вечный закон –
Это любовь моя!**
И я понял, почему папа спел именно эту песню – ради этих заключительных строк. Что он пел не о расстояниях и расставаниях, а о вечной любви и непреклонной верности. И эта песня была лучшим подарком для нас всех.
Между тем начало смеркаться, и нам пора было ехать в Храм Небес. Все вышли во двор, где Ургау ловко подсадил меня в седло Уголька, нам помахали рукой, пожелали удачи и мы поскакали в Храм. А свадьба продолжилась своим чередом. Кажется, развеселившийся народ не собирался расходиться спать. Но это даже хорошо. Скарелл и Фехт заслуживали самой лучшей свадьбы на свете.
Жрец Тамилан встретил нас на крыльце Храма. Ургау он велел оставаться снаружи или переночевать в их домике – на выбор. Ургау предпочёл остаться на крыльце Храма, единственное, в чём он сделал уступку – позволил Илламе принести здоровенное лоскутное одеяло – ночь обещала быть прохладной. А Жрец провёл меня в Храм, где неярко горело с полдесятка свечей в серебряных старинных подсвечниках, благословил, дотронувшись до лба и плеч, и велел ждать, после чего спокойно вышел. Я остался один.
Некоторое время я ожидал, сам не знаю чего, но потом меня одолела усталость. Я опустился прямо на плотный узорчатый коврик, расстеленный на каменном полу, уткнул голову в колени и, незаметно для себя задремал.
Разбудил меня низкий мелодичный звук, разнесшийся по Храму. Я торопливо поднял голову и остолбенел. Небрежно облокотившись на алтарь, передо мной стояла женщина в длинном белом платье. Её светлые волосы были распущены по плечам и словно стекали вниз блестящим серебряным водопадом. Она казалась одновременно старой и молодой, но в лице её была мудрость, а в глазах – любовь. Черты лица женщины были иконописно тонкими, она казалась такой сказочно нереальной, что я оторопел.
- Молодец, Егор, что всё-таки пришёл, - мелодично произнесла женщина.
Я торопливо вскочил. Мысли путались.
- Кто вы? – немного испуганно спросил я.
- Можешь называть меня Шошана, - мягко улыбнулась женщина, - я одно из воплощений Вечных Небес. Как же долго не было мне ходу в этот мир, позабывший женщин. Но теперь всё начнёт меняться. Благодаря тебе, Егор. Точнее, той девочке, которую будут называть твоей дочерью. Ты даже не представляешь, как я этому рада.
- А зачем вы хотели поговорить со мной, Шошана?
- Я хотела сказать тебе о том, что тебе придётся быть очень сильным. Время великого Господина проходит, и он это чувствует. И сделает всё, чтобы продолжить править Глинтией так, как и в предыдущие пять тысяч лет.
- Но этого не может быть! Люди не живут так долго!
- Люди – да. Но он уже не человек, Егор. Он открыл свою душу Злу, и Зло сделало его сильным. Но чаша терпения Небес переполнилась. Он хочет сделать запрещенное. Открыть двери. Диктовать свою волю самим Вечным Небесам. Это недопустимо. И Небеса обратят свой гнев против жестокого безумца.
- А я? Что должен буду делать я? Неужели… - тут мне поплохело даже, - я должен сразиться с ним?
- Нет, малыш, - мягко улыбнулась Шошана, - прости, но ты не герой, идущий на битву. Твоё призвание в другом – дарить любовь и счастье, а не воевать.
- Как я могу дарить любовь, Шошана, если сам не знаю, что это такое? Даже на любовь Рина я не могу ответить взаимностью. Я, конечно, люблю своих родителей, но всё время чувствую, что это… это как-то не так…
- Всё ты знаешь малыш, - ласково сказала Шошана, - всё ты можешь. Просто душа твоя изранена и смущена. Ты не можешь принять вещи такими, какие они есть, в этом вся твоя проблема. Но я могу помочь тебе. Ты раскрылся, как Маг, но твои чувства ещё спят. И тут я могу помочь тебе. Подойди сюда.
Я так боялся ей поверить. Половинка моего существа вопила: «Убегай! Это ловушка!» Но вторая половина твердила, что если не помощь этой женщины – я так и останусь навсегда ущербным. Неспособным любить. Боящимся чужих взглядов и прикосновений. Стоит ли всю жизнь жить так?
И я решительно шагнул к Шошане, а она обняла меня. И увела за собой. В тёплый жёлтый свет.
Проснулся я от того, что Жрец Тамилан усиленно пытался меня растолкать, и в первую минуту после пробуждения решил уже, что мне всё приснилось. Но на указательном пальце правой руки красовался перстень с сияющим золотистым камнем, а в ушах ещё звучали последние слова Шошаны:
- Теперь всё будет хорошо. Ты будешь влюблён и любим. Не забывай только одного – ты и твой брат не должны открывать двери. Даже если будет очень больно – двери должны остаться закрытыми. А я приду к тебе на помощь. Не забывай меня.
А потом она меня поцеловала. И растаяла в жёлтом свете.
,* - стихи Рабиндраната Тагора.
========== Глава 94. Второе пришествие Спайдермена. ==========
POV Егора.
Странно, но наверное впервые в жизни я чувствовал себя… Даже не знаю, как это можно объяснить. Я чувствовал себя так, словно всё в моей жизни скоро будет правильно – так как нужно. Не знаю – были ли это чары Шошаны или просто я наконец-то окончательно повзрослел, только я принял окружающую реальность такой, какой она и была. Меня перестало раздражать настоящее и пугать будущее. А ещё я чувствовал себя на удивление свободным в своей жизни и в своём выборе. И не сомневался, что сумею выбрать то, что мне жизненно необходимо. И ещё одна странность – я словно чувствовал других людей. Спокойствие и мудрость Тамилана, силу и доброту Ургау, желание помогать и способность к сопереживанию Илламы.