- Нет. Но нам нужно придумать, как прекратить это. Этот бедный малыш, - тут папа Турзо подошёл к Ике и осторожно обнял его, - пострадал, спасая моего сына и его возлюбленного. Этого нельзя больше терпеть.
Ика опустил голову на плечо папе и обнял его за шею.
- Ты хороший, добрый человек, Турзо. Вы все хорошие люди, и мне совсем не хочется уходить от вас. Но я должен. Ярри, Экор, запомните – вы ни в коем случае не должны открывать двери. Даже ради спасения собственной жизни и жизни своих близких. Помните, что если двери будут открыты - этого мира не будет.
- Хорошо, Ика, - в унисон отозвались мы с Ярри, а Ика продолжил:
- Экор, Ведь Шошана обещала тебе свою помощь? Там, в Храме?
- Обещала, - ответил я. Я только сейчас начал осознавать, что Ика уходит из нашей жизни. На глаза сами собой стали наворачиваться слёзы. Ика заметил это:
- Не плачь, Экор. Я же сказал, что мы ещё встретимся. Под этим небом, под этим солнцем, и мы непременно будем счастливы. Все.
- Ты обещаешь? – выдавил я.
- Обещаю, - отозвался Ика, - а ты, Рин, будь готов к очень неприятной неожиданности. Скоро. Сейчас. Прости, что говорю тебе это, но тот, кто сейчас лежит на полу, знаком тебе очень хорошо. И, к сожалению, от этого никуда не денешься. Но ты сильнее, чем кажешься, Рин. Ты через многое пройдёшь, и будешь счастлив. И мы ещё встретимся.
Рин кивнул и поцеловал Ику в щёку, потом то же самое сделал я, потом малыша бросились обнимать все остальные. И всем он говорил, что всё будет хорошо, что мы ещё встретимся. Помогало это слабо. Все привязались к малышу, никто не хотел верить, что он покидает нас. Подошедший последним Ургау не поцеловал, а лизнул щёки Ики – как кошка котёнка. Ика медленно, словно с трудом поднял руку, погладил Ургау по мягким выступающим ушкам и угасающим голосом прошептал:
- Мы ещё встретимся, большой кот. Помни о хвосте. Помни о камне. И помни – Ольсарий очень много знает о Великом Господине.
Ургау подозрительно заморгал и ещё раз лизнул Ику. Тот рассмеялся и тихо сказал папе Турзо:
- Рассвет. Мне пора. Поставь меня на подоконник.
Папа Турзо аккуратно поставил малыша на широкий подоконник. Ика немного пошатнулся, но устоял. И в этот момент комнату осветили лучи рассветного солнца. Едва это произошло, Ика начал таять. Да, таять, как Снегурочка в детской сказке, превращаясь в облачко серебристых искорок, удивительно напоминающих снежинки. Они кружились и звенели, исчезая в солнечных лучах. Мгновение, ещё мгновение. Он ушёл.
POV Рина.
Это было очень больно – видеть, как исчезает, растворяется в солнечных лучах близкое тебе существо. И, хотя Ика уверял, что мы ещё увидимся, мне слабо верилось в это. Мне казалось, что он просто утешал нас. Ика – существо вечное. А наша жизнь коротка. Его «скоро» и наше «скоро» – это совсем разные скоро. Но я всё-таки надеялся, что он вернётся. Даже несмотря на собственный скептицизм. Но легче от этого не становилось.
Тем временем Экор потерянно произнёс:
- Это всё из-за меня.
- О чём ты говоришь. Экор? – возразил Лорик, - Это не ты подсылал убийц. Это тебе грозила смертельная опасность.
- Это всё из-за меня, - повторил Экор, - у вас была спокойная хорошая жизнь. А появился я – и всё разрушил… Теперь мы все в опасности. И Великий Господин охотится на Ярри из-за меня. Из-за того, что я появился…
Подступающая истерика Экора помогла мне загнать вглубь собственную боль, и я уже открыл рот, чтобы высказать любимому, всё, что думаю по этому поводу, но тут к Экору подскочил Фехт. И влепил ему пощёчину.
- Не смей так говорить! Не смей так даже думать! Где были бы мы со Скареллом, если бы не появился ты? А Лорик не встретился бы со Сканти, и Сканти стал бы Супругом Дальхема! Что было бы с ним? А Рин? Рин бы попал к этому ублюдку и садисту Вингорху! Так что не смей думать о таком! Никогда! В том, что произошло, твоей вины нет! Это всё Великий Господин и его происки! Но мы найдём на него управу, он ещё пожалеет, что связался с нами!
Ошалевший Экор с удивлением смотрел на Фехта, потирая покрасневшую щёку. Честно говоря, обалдели все. Фехт вообще редко когда выказывал свои эмоции, но сейчас… По-моему, под конец своей пламенной речи обалдел и сам Фехт.
- Извини, извини, Экор, - с раскаяньем в голосе прошептал он, - я не хотел…
Но Экор, слава Небесам, уже успел прийти в себя и в его голосе появились знакомые ехидные нотки:
- Нет, Фехт, всё в порядке, всё правильно. Надо же… Мордобой – как средство прекращения истерики… Спасибо тебе.
- А теперь, - неожиданно сказал папа Норгейль, - может, стоит посмотреть, кого на этот раз послали по наши души?
Он наклонился над распростёртым на полу телом, откинул капюшон и все немедленно подошли посмотреть. А когда я присмотрелся к лежащему – пол поплыл под моими ногами.
========== Глава 103. Пепел. ==========
POV Егора.
Когда папа Норгейль откинул капюшон плаща убийцы, мы все подошли посмотреть. Честно говоря, лицо лежащего было мне абсолютно незнакомо – бледное, даже синюшное, с заострившимися чертами, абсолютно неживое, и, похоже, давно неживое, оно всё равно оставалось очень красивым. Но эта красота… Она была ужасной.
Тонкое изящное лицо, показавшееся мне странно похожим на чьё-то другое, обрамляли чёрные блестящие волосы. Длинная коса казалась мёртвой змеёй. Благородный? Но кто это?
И тут ко мне подошёл Рин. Некоторое время он стоял, вглядываясь в неподвижное лицо, всё больше бледнея, и вдруг пошатнулся. Я еле успел его поддержать.
- Рин, что с тобой? – вырвалось у меня.
Рин сумел справиться со своей слабостью и выпрямиться. Потом он встретился глазами с Фехтом, и я обратил внимание, что тот тоже бледен, словно увидал призрак. Да что всё это означает?
Но тут Рин ответил на мой невысказанный вопрос:
- Это Благородный Маг Амайа, один из моих отцов, которые погибли одиннадцать лет назад.
Забодай меня «Камаз»! Рин что, умом тронулся? Может это заклятье его как-нибудь не так зацепило? Я посмотрел на остальных – похоже, все испытывали схожие эмоции. Кроме… Кроме Фехта. Тот таким же неестественно ровным голосом сказал:
- Я подтверждаю слова Рина. Это действительно Благородный маг Амайа. Я его отлично помню. И подтверждаю, что он, и его муж Дальзор погибли одиннадцать лет назад и были похоронены.
Вот же пиздец! Будто мало было Рину всяких переживаний! Ещё и это. Но папа Норгейль быстро пресёк все панические настроения в зародыше.
- Экор, Ярри, возьмите Рина и уведите его отсюда немедленно. Не стоит ему смотреть на такое. Фехт, у тебя есть что-нибудь успокоительное?
- Я в по… - попробовал возразить Рин, но бледность и нервно вздрагивающие пальцы выдавали его с головой. Фехт же кивнул и вышел.
- Не в порядке, - спокойно возражал папа Турзо, - поэтому сейчас ты пойдёшь с Экором и Ярри в комнату Ярри и побудешь там пока. А мы займёмся всем этим.
- Чем? – тихо спросил Рин.
- Твоего отца нужно похоронить. И, ты уж прости, наложить на могилу оберегающее заклятье, чтобы больше Великий Господин не смог повторить ничего подобного. Так что Радегаст и Келагаст пойдут к старосте и объяснят ситуацию. Думаю, мы сможем управиться в короткий срок. А Лорик, Ургау и Натик поищут следы. Свидетелей. Что-нибудь необычное.
- Думаете, следы остались? – продолжал спрашивать Рин.
- Следы всегда остаются, - отозвался папа Норгейль, - нужно только уметь их найти.
- Мы тоже хотим помочь, - высказался Скарелл за себя и за брата.
- Хорошо, - кивнул папа Норгейль, - отправляйтесь с Лориком. Думаю, что вы сможете быть полезными.
Я хотел было спросить пап, а что будут делать они, но папа Норгейль глянул на меня так, что я воздержался от вопросов. Все быстренько покинули злосчастную комнату, однако я, выходя, оглянулся. Папа Норгейль достал из кармана какой-то странный фиолетовый камень с клубящимися чёрными точками в середине и явно намеревался как-то его применить. М-да, некромантия здесь, конечно под запретом, но папа Норгейль явно знает о ней больше, чем говорит. Может быть, просто не хочет травмировать Рина ещё больше?