А теперь внимание – вопрос дня. А кто такой Великий Господин? Президент Жириновский? Вот ужас-то… Пять тысяч лет правления Жирика – я теперь уже жалею глинтийцев. Но нет, не похоже. Тот Жириновский, которого я помнил, не годился в главные злодеи. В шуты – запросто, но не в короли. Стоп. А если это папочка Виктории и Алины – Игорь Нгуро? Советник… Серый кардинал… Тогда понятно, почему уцелели обе дочки – папочка позаботился о том, чтобы его семья благополучно пережила все катаклизмы. И ещё – Ольга Ким, там, в лаборатории замка, говорила о том, что Дарья Алексеева связывалась с каким-то могущественным человеком. И что она ушла и увела весь персонал именно по его приказу. Это мог быть Советник? Да запросто.
И всё-таки – почему же Дарье удалось покинуть Глинтию в добром здравии? А если… Если поразительное долголетие Великого Господина – это дело рук Дарьи Алексеевой? Если она покинула Глинтию в обмен на это самое бессмертие, а её дети – семья Даль, оставшиеся там, были гарантами того, что Дарья и в Фэкоре не сболтнёт ничего лишнего? Вполне возможно. Однако, пока всё это мои домыслы, без информации, содержащейся на флэшках, не стоящие и выеденного яйца.
- Не скажи, - прервал меня Келагаст, - ты всё весьма логично построил в систему.
Я что, опять вслух размышлял???
- Ага, - заулыбался братец, - но ты продолжай, всё это очень интересно.
- А может, просто в архиве Дарьи Алексеевой посмотреть? – спросил я, - она же здесь, в Фэкоре, довольно долго жила. Работала в этой самой лаборатории. Неужели от неё не осталось никаких записей?
- Остались, - заявил Долтон, до поры, до времени не напоминавший о своём существовании, - все её лабораторные записи бережно сохраняются. Но все они посвящены работе с магическими коконами и различным зельям и заклятиям, важным для Целительской практики. В Фэкоре Дарья Алексеева занималась исключительно Целительством. И никогда не вела никаких разработок, посвящённых увеличению продолжительности жизни, тем паче – бессмертию. И вообще – бессмертие невозможно физиологически.
Келагаст лишь угрюмо усмехнулся:
- То, что ты сказал, ничем не противоречит версии Экора. Если Дарья Алексеева действительно нашла возможность делать продолжительность жизни почти неограниченной – она могла купить свою свободу у Великого Господина на эту методику. И рассказать о ней в Фэкоре она попросту не могла. Благополучие её потомков – надёжная гарантия молчания.
- Но как она вообще смогла оставить детей там, с этими чудовищами? – возмутился Долтон. Да уж, для фэрхов дети - это святое.
- А ты уверен, что это были желанные дети от любимого человека? – тихо спросил я, - Представляешь, что могло произойти с женщинами, уцелевшими после Божьей Бури? Да их могли заставить рожать без остановки, подбирая партнера по подходящим физическим и интеллектуальным параметрам. Алексееву, скорее всего, от участи племенной кобылы спасло то, что она была слишком ценной интеллектуально. Да и не слишком молода она уже была. Но вряд ли зачатие и рождение детей доставило ей приятные ощущения.
Так что, в определенном смысле фэрхам повезло – они получили уже готовую методику воспроизводства и все дети стали любимыми и желанными. А вот глинтийцы… Мне они сразу показались какими-то эмоционально ущербными. Не все, конечно – Рин, Фехт, Скарелл и Сканти – совсем другие. Но они стали такими не благодаря, а вопреки всей системе отношений существующей в Глинтии. А она, если моя догадка верна – изначально строилась на насилии. Поэтому матери изначально не могли дать своим детям всю полноту своей любви… А дальше – пошло-поехало. И дошло до ненависти и извращённых страстей между самыми близкими родственниками.
После моей страстной филиппики на некоторое время воцарилась тишина.
Потом Долтон грустно сказал:
- Твоя страшная сказка очень похожа на правду, Экор.
- Есть кое-что похуже страшной сказки – мрачно произнёс Келагаст, - страшная правда. К тому же, нам изначально повезло ещё кое в чём. Все дети, появляющиеся на свет в Фэкоре, одарены магически. В Глинтии же большую часть населения составляют не одарённые Магией простецы. Их легче держать в подчинении, ими легче управлять. И ты скорее всего прав, Экор. Не Дарья Алексеева вывела самок. Ни о чём подобном она не упоминала в своих фэкорских работах. Скорее всего, ей даже сама подобная идея была глубоко противна. Видно, среди её учеников нашёлся достаточно одарённый и бессердечный, чтобы создать такое.
- Вы видели самок? – заинтересовался Долтон, - мне бы было тоже интересно посмотреть на них вживую… В научных, разумеется целях. Рисунки в учебных пособиях не дают полной картины.
- И хорошо, что не видел, - отрезал Келагаст.
- Мерзкое зрелище, - дополнил я.
Но Долтон взглянул на нас не без зависти. Эх, видно он из тех учёных, кого хлебом не корми, дай всё самому пощупать и понюхать. Так что я быстренько перевёл стрелки:
- А что там с ноутбуком?
- С этой запоминающей машинкой? Сейчас справлюсь, - сказал Долтон и вышел.
- Молодец, братишка, мозги у тебя – что надо, - растрепал мне хвост Келагаст, едва Долтон вышел. Еле вырвался от этого проявления братской любви – а ему хоть бы что. Нет, точно подкину пару идей Натику и Энису.
Вернувшийся Долтон заявил, что всё идёт успешно, и завтра запоминающая машинка будет готова к работе.
- А почему так медленно-то? – спросил я, - Это же обычная подзарядка.
Келагаст укоризненно покачал головой:
- А ты думаешь так легко преобразовать Силу в энергию, напоминающую электрическую? И не навредить при этом самому прибору? Поэтому всё по много раз проверяется и перепроверяется. Если мы испортим твой… как его… ноутбук – другой возможности получить неизвестную информацию у нас уже не будет.
Я кивнул, соглашаясь:
- Прости. Я не знал всех тонкостей.
- Ничего, - улыбнулся Келагаст, - а теперь пора домой. Думаю, что нас уже хватились. И мне попадёт по первое число за то, что я продержал тебя целый день в лаборатории.
- Ничего, - отозвался я, - это ж не просто так, а для дела.
Но тут мой желудок голодным урчанием выразил полное несогласие с моей точкой зрения. Рассмеявшийся Келагаст потащил меня к выходу, так что я едва успел попрощаться с Долтоном.
Так что лабораторию мы покинули в довольно весёлом настроении.
Выведя из конюшни застоявшихся коней, мы вскочили в сёдла, я крикнул Келагасту:
- Догоняй! – и резко сорвался с места в галоп. Довольный своими успехами в верховой езде, я не сразу услышал отчаянный крик Келагаста:
- Берегись, Экор! -
А потом мир вокруг померк.
========== Глава 109. Треволнения. ==========
POV Рина.
Сказанная Радегастом фраза:
- А разве Ярри не с вами? – чуть было не ввергла меня в панику. Но встревожила однозначно.
Ярри… Неужели это то, о чём я подумал? А Экор?
- Нет, - стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, - сказал я, - Ярри с нами не было. Мы заходили за Сканти и пошли на прогулку с ним. А Экор уже дома?
- Да нет, - досадливо отозвался Радегаст, - но это как раз понятно. Келагаст дорвался до древнего документа, Экор – единственный, кто может его перевести. Так что они наверняка заняты. Но вот Ярри… После завтрака он сказал мне, что с удовольствием прогулялся бы вместе с вами. Так что когда вы все ушли, а Ярри не оказалось в его комнате, я так и подумал. И не беспокоился о нём целый день. Но потом я зашёл в комнату Ярри и нашёл вот это. Я не стал бы это читать, но записка, словно нарочно лежала на самом виду.
И Радегаст протянул мне клочок бумаги. Я прочёл и чуть не поперхнулся.
«Ярри! Нам нужно очень серьёзно поговорить с тобой! Дело касается прошлого Экора и дверей, которые вы можете открыть. Я кое-что вспомнил и думаю, что ты, как самое заинтересованное лицо, должен узнать об этом в первую очередь. Позже я расскажу об этом всем, но пока не могу. Мой отец, Скатар, занимался исследованиями по приказу Великого Господина и я вспомнил один его разговор со старшим братом, Скайримом. Поверь, тебе очень важно знать об этом. Жду тебя возле задней калитки, приходи немедленно. Сканти».