Пятое. Ни родители, ни сам Великий Господин не имеют права заключать браки между Благородными, если одна из сторон не желает этого брака. Принуждение будет преследоваться и наказываться.
Шестое. Отменяются все пытки и наказания, их напоминающие для простецов, служащих в замках Благородных.
Седьмое. Отныне законы, затрагивающие интересы всего государства Глинтия, могут изменяться или приниматься только с одобрения Совета Благородных в том же составе, что и при переизбрании Великого Господина»…
Всё. Я закончил чтение. На некоторое время воцарилась тишина. Меня буравили пятнадцать пар внимательных глаз.
Наконец Дальхаш поднимает руки и делает несколько громких хлопков. К нему присоединяются остальные. А когда хлопки стихают, Дальхаш произносит:
- Растёшь. Молодец. Где подписывать?
И я понимаю, что теперь мы просто обязаны победить, потому что окончательно отрезали себе путь назад.
POV Егора.
Вдруг послышался звук шагов, и мою щёку обожгла хлёсткая пощёчина:
- Не дёргайся, гадёныш! Не сбежишь!
Та-ак. А голосок-то знакомый. Неужели?
А пощёчинами нас не удивишь, нет. И я собираюсь с духом и как можно более спокойно произношу:
- Глаза мне развяжите, Аматта. Я и так понял, что это вы. А драться не стоит. Товарный вид потеряю – Господин не похвалит.
Снова шаги. Звяканье. Бульканье. Звук торопливо глотаемой жидкости. Шаги. Ещё одна пощёчина:
- Догадался, гадёныш?! Вот к чему Источнику мозги?
Но повязка с моих глаз всё-таки исчезает.
Я вижу небольшую комнату без окон, с маленьким столиком и удобным креслом в центре. На столике несколько бутылок, все они почти пусты, и пара бокалов. В кресле у столика восседает дядюшка Аматта в состоянии близком к «дровушкам». Но надо отдать должное – он и в таком состоянии соображает неплохо.
Что же касается меня, то я усажен в высокое деревянное кресло со спинкой и подлокотниками. Кресло украшено резьбой, и всякие чёрточки-завитушечки неприятно врезаются в спину и пятую точку. И хотя на мне нет никаких пут, пошевелиться я не могу.
- Непростое креслице, да? – хохочет дядюшка Аматта. - Просто так не освободишься! А вот насчёт Великого Господина – ошибочка вышла, парниша! Твой братец, и правда, у него. А вот тебя я попридержать думаю. У меня на тебя свои виды есть!
Виды… Знаю я, какие виды могут быть на меня у этого извращенца и гада!
Что? Ярри в плену?
========== Глава 111. На краю. ==========
POV Егора.
- Непростое креслице, да? – хохочет дядюшка Аматта, - Просто так не освободишься! А вот насчёт Великого Господина – ошибочка вышла, парниша! Твой братец, и правда, у него. А вот тебя я попридержать думаю. У меня на тебя свои виды есть!
Мне становится тошно. Неужели Ярри в плену? Может быть, гнусная скотина Аматта просто-напросто блефует?
И тут же понимаю – нет. А следующий монолог Аматты просто ввергает меня в ступор.
- С твоим братцем сейчас Великий Господин общается. Сам.
По спине потекли холодный струйки пота. Слишком уж гадко прозвучало слово «общается»… Или старый похабник не может ни одного словечка произнести без гадкого подтекста?
Аматта разглядев в моих глазах панику, смешанную с отвращением, усмехается и глумливо произносит:
- Думаешь, он его трахает? Не-е-е… Не надейся. Тогда для вас, красавчики, всё было бы слишком просто. А вот боль причинять он умеет, да… И он пока не знает, что тебя уже доставили. А я вот могу тебя и вовсе попридержать… И накроется всё… Кхм… Короче, накроется.
Интересно девки пляшут… Что это задумал этот старый извращенец?
Между тем Аматта ещё раз подходит к столу, наливает вина и залпом выпивает. Я с удивлением замечаю, что его попросту колотит, как в лихорадке. И вино… Непохоже, чтобы он вообще пьянел, хотя, судя по количеству пустых бутылок уже должен валяться под столом в отключке. Что ж с ним творится-то?
Между тем Аматта подходит ко мне, берёт за подбородок и поднимает голову, заставляя тянуть шею вверх. Он так пристально пожирает меня взглядом, что мне становится не по себе. Словно кусок мяса на прилавке выбирает.
- И что он в тебе нашёл? – наконец говорит Аматта, словно выплёвывает.
- Кто? – удивляюсь я.
- Мой мальчик. Мой Дальхем. Почему он до сих пор никак не выбросит тебя из головы? Что в тебе такого?
Тааак… Кажется у кого-то крыша помахала платочком и отправилась в свободный полёт. При чём здесь этот урод Дальхем, чьего имени я и вспоминать-то не хочу?
- Д-дальхем? - удивляюсь я, - Ты ничего не попутал, Аматта? Дальхем? Не Дальрин?
- При чём здесь этот глупый щенок? – начинает злиться Аматта.
Так. Лучше я пока помолчу. Первое правило общения с сумасшедшими – не противоречить. И дядюшка вновь начинает набирать обороты, заправившись ещё одним бокалом.
- Я так его люблю. Почему он этого не понимает? Мой Дальхем, сын моего Амайа…
Так, а дядюшку уже начинает развозить так, что пиздец. Хотя… Получается, что он был влюблён в собственного брата… А Дальхем… Дальхем стал заменой? Неужели чёртов поганец дядюшка приставал к племяннику, оставшемуся сиротой? Понятно, почему теперь Дальхем такой злобный.
Между тем глаза дядюшки сверкают:
- Я не отдам тебя Великому Господину… Я подарю тебя Дальхему, да, Дальхему. Ты будешь его любимой игрушкой, и он будет благодарен мне за это. Я не так глуп, чтобы ревновать к игрушке… Может быть, тогда он полюбит меня…
Ну, пиздец просто. Что совой об пень, что пнём об сову. Моё мнение, ясный болт, никого в данном вопросе не интересует. Поэтому я просто молчу, чувствуя, как в душе начинает бушевать незнакомая мне холодная ярость. Я для вас игрушка? Просто игрушка?
Между тем дядюшку Аматту начинает, наконец, развозить и он плетёт что-то уже совсем несуразное:
- Мой Амайа… Ты стал моим только после своей смерти… такой красивый… Такой холодный… мой… почему тебя у меня отняли?
И снова злобный вопль в мою сторону:
- Это всё ты виноват, гадёныш!
Но к счастью, этот приступ агрессии вконец истощает его силы, и Аматта падает лицом на стол, не успев наполнить очередной бокал. Громкий раскатистый храп наполняет комнатушку. Так, состояние «дровушки» достигнуто успешно.
Я отчаянно пытаюсь высвободить хоть палец. Но в голове вертится мысль: неужели дядюшка вдобавок ко всем своим порокам ещё и некрофил? Или я как-то не так понял его последнюю фразу?
Но скоро все мысли вылетают у меня из головы, потому что дверь тихо скрипит. И спокойный мягкий голос произносит:
- Ты снова в своём репертуаре, старый пьяница…
POV Ярри.
Думаю, что я - идиот. Так легко не попался бы даже мой неопытный братишка. А теперь… Теперь, получается, как ни глупо и пафосно это звучит в моих руках – судьба этого мира. Да–а… Когда я на всех парах нёсся на встречу со Сканти, вдохновлённый этой дурацкой запиской, даже и не подумал посмотреть на него Внутренним Зрением. А когда до меня дошло, что что-то не так – было уже, как водится поздно. «Сканти» сумел накинуть мне на шею Амулет, блокирующий Магию, а появившиеся ниоткуда Некто скрутили по рукам и ногам и утащили в портал, открытый Амулетом Перехода, предварительно дав как следует по башке, чтоб не рыпался, и не вопил.
Очнулся я, как водится в весьма неприятном месте, напоминавшем по интерьеру камеру пыток. Собственно говоря, это она и была, а от одного вида заботливо развешанных по стенам инструментов самого зловещего вида по телу прошла дрожь. Да и то, что я, практически голышом висел на перекинутой через крюк заговорённой (я это сразу почувствовал) цепи, тоже оптимизма не прибавляло. Висел я, скорее всего, уже достаточно давно, и запястья немилосердно ныли. До пола я не доставал всего на длину мизинца, но всё-таки не доставал. Так что с болью в запястьях пришлось смириться, я только старался двигать ими потихонечку, чтобы совсем не прекратился кровоток, иначе кисти рук скоро вообще онемеют.