Я перевёл дух. Задание сложное, но не невыполнимое. Но Наставник усмехнулся и заявил, что это только первая часть задания. И она касается только меня и моей недостойной просьбы. А чтобы Храм не нёс убытков, я должен был похитить двоих Благородных, забывших свою честь и недавно бежавших из Глинтии, воспитать их должным образом и привести в Храм. Только тогда мой Напарник будет отпущен целым и невредимым. Я только зубами скрипнул. Но делать было нечего, пришлось согласиться. А Наставник даже проявил милость, позволив мне перед уходом увидеться с Напарником. И я рассказал ему про задание, добавив, что я всё сделаю, лишь бы вытащить. Но Напарник грустно покачал головой:
- Они всё равно обманут тебя и убьют нас обоих. Так что, едва окажешься в Фэкоре, не вздумай возвращаться. Беги. И живи. Не думай обо мне, я уже всё равно, что мёртв.
- Не говори так, - прошептал я, - я спасу тебя.
- Спаси себя, - ответил Напарник, - и я умру счастливым.
А потом вошедший Наставник велел мне убираться. А Напарник… Мне казалось, что он хотел мне сказать «я люблю тебя», но так и не успел этого сделать. А может быть, просто показалось.
До Фэкора я добрался легко. Я знал, кого должен похитить, Наставник показал мне их всех. И нашёл я их достаточно легко. Но потом всё пошло не по плану. Даже на таком расстоянии я чувствовал, что с Напарником что-то не так. Что с ним происходит что-то плохое, страшное. Когда так долго связан с другим человеком – он становится твоей частью. И ты его чувствуешь. И я чувствовал. Чувствовал, что Наставник обманул меня. Что он не отпустит Напарника. Но я не мог не попытаться выполнить задание – слишком хорошо в нас это вколотили. И я попытался. Я уже был готов утащить глупого мальчишку и оставить на кровати кристалл, который сообщил бы Источнику, куда он должен прийти, чтобы спасти его, но вдруг… Вдруг я почувствовал в груди ледяной холод и страшную боль. Я понял, что Напарник мёртв, и когда в комнату ворвался старший брат Источника, а потом проклятый кот, я сопротивлялся лишь по привычке. Напарник мёртв. Всё потеряло смысл. Может быть, они убьют меня?
POV Егора.
- Это что, и есть Некто? – хрипло спросил я, - Но ведь это же просто ребёнок.
- Это хорошо, что ты не знаешь, на что способны такие дети как этот, - задумчиво протянул Ургау, - и да, это и есть Некто.
Мальчишка, скованный заклятьями продолжал стоять неподвижно, глядя прямо перед собой. И взгляд у него был неподвижный. Пустой. Мёртвый. Что же с ним творили, чтобы он стал таким? И кого он мне напоминает?
- Вы что, убить его хотите? – тихо спросил я, и в глазах мальчишки загорелась сумасшедшая надежда. Только на миг, но я понял, что он всё слышит и всё воспринимает. Неужели мои братья действительно решат, что его нужно убить? Нет, не хочу, не позволю! Но Радегаст опередил готовый сорваться с моих губ протест:
- Мы не убиваем детей (Мальчишка еле заметно разочарованно вздохнул). Думаю, что пока стоит надеть ему Амулет Подчинения, чтобы не сбежал и не причинил никому вреда, в том числе и себе, а завтра попытаемся поговорить с ним. Ну, и Целитель его посмотрит. Может, не всё так безнадёжно…
Я облегчённо выдохнул. Мне было почему-то жаль этого убийцу. Но всё-таки, кого он мне напоминает?
========== Глава 83. Родственные узы. ==========
POV Егора.
Радегаст сходил куда-то и принёс Амулет. Простую деревянную подвеску на тонкой цепочке. Но, судя по тому, как разочарованно сузились глаза Некто, вещь была стоящая, и справиться с ней ему было явно не по силам. Вот только когда Радегаст уже приготовился надеть кулон на мальчишку, меня вдруг охватило страшное ощущение непоправимой ошибки. Нельзя. Нельзя с ним так. Неизвестно, чем это обернётся и уж доверять нам мальчишка не будет ни за что и никогда. Я рванулся к Радегасту, и, прежде чем он успел совершить задуманное, выхватил у него кулон, а на недоумённый взгляд брата, коротко пояснил:
- Нет, Радегаст! Нельзя!
- Почему, братишка? Мы не можем держать его в таком положении всю ночь, пусть поест и отдохнёт. А если у него не будет Амулета, он причинит вред кому-нибудь из нас. Или себе. Поверь, мне тоже не слишком приятно проделывать такое, но это совсем не простой ребёнок. Это отлично подготовленный убийца. Я не хочу бояться за тебя. Или за кого-либо из наших гостей. Или за родителей – я же не могу знать, что ему взбредёт в голову в следующую минуту.
Радегаст был кругом прав, а я сам казался себе мягкосердечным слюнтяем, но что-то внутри меня упорно твердило, что с этим мальчишкой так поступать нельзя. Его всю жизнь подчиняли, ломали и мучили – я этого не знал, конечно, но чувствовал. И если мы хотим попробовать дать ему новую жизнь – нельзя начинать её с ломки и подчинения. Нельзя и всё.
Это я и попытался объяснить Радегасту, как можно понятнее. Наверное, получилось плохо, потому что брат опустил голову и замолчал. Келагаст тоже ничего не говорил. А я подошёл к скованному заклятьями мальчишке и сказал:
- Мы тебе не враги. Прошу тебя, будь гостем. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, или уйти, когда пожелаешь. Сейчас тебя освободят.
И я оглянулся на братьев и Лорика. Всё трое поморщились, как от зубной боли, но заклятья, связывавшие мальчишку, исчезли. Он тут же гибко изогнулся, тряхнул головой, отчего бусинки в косичках стукнулись друг о друга, и тихо сказал:
- Я могу убить тебя. Прямо сейчас.
Я жестом остановил рванувшегося ко мне Ургау и так же тихо ответил:
- Не убьёшь.
- И что же мне помешает? Ни глупый кот, ни твои братья – никто не сможет помешать мне, если я захочу убить тебя, - продолжал напирать мальчишка.
- Наверное, твоя честь, - улыбнулся я в ответ, - разве приглашённый гость может поднять руку на того, кто его пригласил?
Мальчишка на несколько секунд замолк. «Перезагрузка», - пронеслось у меня в голове. Думаете, я не боялся? Ещё как боялся. Я уже поверил, что ему убить меня, да, и, пожалуй, любого из нас, так же легко, как водички попить. Но я вовремя вспомнил про то, насколько в закрытых сообществах чтут свои принципы, и обычай гостеприимства был одним из них. Нет, если выгорит – точно напьюсь. Наверняка здесь есть чем. А папы поймут. Они у меня хорошие.
Мальчишка поднял на меня взгляд, и я понял, что выиграл. В пустых глазах загорелся странноватый живой огонёк, но это было куда лучше, чем мёртвая стылость.
- Я принимаю твоё приглашение, Источник. И клянусь, что никому из твоих родных и близких не причиню вреда. У меня ничего не осталось, кроме чести, но с ней я расставаться не хочу.
- Вот и хорошо, - сказал я, - а теперь, ты же, наверное, есть хочешь? И помыться.
- Я устал, - тихо сказал мальчишка, - я не спал четверо суток. Можно я немного посплю?
- Ко… - начал я, но закончить фразу не успел. Мальчишка просто улёгся на пол, свернулся в клубок и заснул. Вот так, сразу, словно его выключили. Ургау сердито фыркнул, но потом поднял пацана на руки и пристроил на узкую кушетку, стоявшую у стены, да ещё и одеялом накрыл. А я… Я повернулся к братьям, ожидая заслуженной трёпки. Ещё бы, так запросто пригласить в дом убийцу… Да я сам себя готов был выпороть за глупость и неосторожность. Но судя по обалдевшим лицам братьев и Лорика, трёпка откладывалась на неопределённый срок.
- Ну, ты даёшь, Экор! – заявил Лорик, - он поверил тебе. И дал слово не причинять никому из нас вреда. Некто кому-то поверил. С ума сойти.
- Почему ты решил, что он мне поверил? - поинтересовался я.
- Потому, что спит. Поверь, хоть он не спал четверо суток, но смог продержаться бы без сна ещё долго. Он мог бы убить тебя или любого из нас. Да, мы бы его одолели, в конце концов, но цена была бы очень высокой. А тебе он просто взял и поверил. Удивительно!
- Наш братишка полон сюрпризов! – улыбнулся Келагаст, - А теперь пошли досыпать, а?
И эти две заразы жизнерадостно улыбнулись и вправду отправились досыпать, прихватив с собой Лорика. Типа – мол, ты гостя пригласил, ты за ним и присматривай. Ну, ладно. Надо как-то определяться. Покидать комнату, где мирно спал Некто, мне не хотелось – мало ли что. Поэтому я подошёл к Дальрину, продолжавшему сидеть на кровати и наблюдать за происходящим – он кстати и встать пытался до того, но видно качественно его Некто приложил – ноги Дальрина просто не держали, и он был обречён в этой сцене на роль стороннего наблюдателя.