Проснулся я от того, что Целитель Мерсик тыкал мне в лицо кусочек ткани с невообразимо мерзким запахом. И тут я снова почувствовал, что захлёбываюсь. Но Целитель не растерялся. Он схватил меня за плечи, перекинул через колено и стал бить по спине точными расчётливыми ударами. Я закашлялся, и изо рта у меня хлынула вода – много, словно я перед этим проглотил целое ведро. Пахла вода болотом, и мне даже показалось, что в ней шевелится несколько головастиков, отчего меня чуть не вывернуло ещё раз. Хорошо, что в желудке было пусто. Да что ж такое-то?
Но тут Целитель Мерсик осторожно придал моей тушке сидячее положение и поднёс бокал с каким-то зельем, на этот раз приятно пахнувшим корицей и ещё чем-то сладковатым. Я машинально выпил, и приятный вкус перебил противный вкус тины и горькой желчи. Голова малость прояснилась, и я увидел, как Целитель Иргитер бережно упаковывает хрустальный сосуд в стёганый футляр с мягкими стенками, а потом ещё и в металлический, запирая всё это заклятьем. В сосуде, насколько мне удалось разглядеть, мерцало что-то, напоминающее россыпь мелких ало-зелёных звёздочек.
- Всё получилось? – спросил я и поразился, насколько хрипло и устало звучит мой голос. Словно я не полежал на столе некоторое время, а вагоны разгружал. Хотя, если б не выпитое мною зелье, я бы вообще растекся бы лужицей. Было такое чувство, что из меня одновременно вынули все кости, а остатки тела выстирали в стиральной машинке и там же выжали.
Иргитер отдал сосуд Мерсику, который вместе с Ашем стал заниматься упаковыванием вещей, принадлежащих Целителям, и подошёл ко мне.
- Всё получилось, - улыбнулся он мне, - ты молодец, Экор. Правда, до завтрашнего утра тебе придётся полежать в постели.
- Почему? – удивился я, - Я не чувствую, что тратил Силу.
И тут же попытался встать, но обморочная слабость снова навалилась на меня.
- Лежи, - мягко сказал Иргитер, - экий беспокойный. Да, Силу ты не тратил. Но ты перенёс ментальное воздействие достаточно сложной категории. Так что на ближайшие сутки ты не Маг и не Источник. Твоя Сила и способность к Магии как бы запечатаны – таков побочный эффект ментального воздействия. Но не бойся – к завтрашнему утру всё вернётся. А пока тебе желательно просто отдыхать, передвигайся как можно меньше, лучше поспи или почитай. И да, конечно поешь.
Я поморщился. При одной только мысли о еде меня начинало подташнивать. Целитель лишь усмехнулся:
- Погоди, через пару часов у тебя просто зверский аппетит проснётся. И не бойся за своё здоровье, с тобой всё в порядке, то, что ты чувствовал – это остаточное воздействие чужой сущности на твоё сознание. Теперь ты не будешь испытывать чужие эмоции, думаю, что и с твоими переживаниями всё наладится.
Стоп. Я же, кажется, ничего не говорил ему про собственные переживания.
- Прости, я почувствовал тебя во время ментального воздействия. То, что ты боишься физической близости – результат двух вещей – того, что тебя насиловали, когда ты был Источником у глинтийцев, и того, что на тебя воздействовало чужое сознание, панически напуганное этим. Но сейчас чужое воздействие прекратится, а твоя психика на редкость сильна. Ты справишься и ещё будешь счастлив со своим избранником… Ну, или избранниками – как пожелаешь.
Вот ведь гадство. Я опять почувствовал, что краснею. Однако, какой-то части моего сознания фраза про избранников показалась весьма даже привлекательной. И почему-то мне представились сначала обнажённый Ургау, бегущий к пруду, а затем Дальрин, выжимающий воду из своей косы. Ой, ой, ой, это что ж такое творится? Ещё чуток, и я сексуально озабоченным стану. А память услужливо подкинула фразу Ольсария: «Фэрхи твоего возраста обычно очень любопытны и …эээ… любвеобильны»… Ну всё, краснеть дальше уже некуда.
Вредный же Целитель наблюдал за мной с доброй улыбкой. Такой понимающий и ласковый дедушка Мороз, только бороды не хватает.
- Не забудь, что малышка будет нуждаться в ежемесячной подпитке твоей Силой, - невозмутимо сказал Целитель, - так что ждём тебя через месяц. Твои папы хорошо знают, где в столице находится наша лаборатория. Так что удачи, и до встречи.
И похлопав меня по плечу, Целитель удалился. Мерсик и Аш попрощались со мной и отбыли следом за своим Супругом. А за мной пришли папы, и папа Норгейль унёс меня на руках в мою комнату, как маленького. Там меня вновь уложили в постель, папа Турзо ещё раз напоил меня каким-то прохладным кисловато-сладким зельем, и я вновь вырубился, успев подумать, что таким Макаром скоро превращусь в сурка. Или в какую-нибудь местную разновидность мишки косолапого.
А когда я проснулся, то почувствовал себя вполне бодрым и жутко голодным. Так что, кстати появившийся Ургау помог мне добрести до столовой, где как раз накрывали ужин. И к ужину Фехт явился уже вместе со Скареллом и Натиком. Кажется, они сумели договориться, потому что Натик уже не шарахался ни от Фехта, ни от Скарелла. Что же касается моих пап, то появление ещё одного гостя они восприняли совершенно философски и даже его бурная биография их не особо впечатлила. В том плане, что не заставила ужасаться и возмущаться насчёт того, а что в нашем доме делает этот малолетний преступник? Только папа Турзо заметил, что уже думал, что их ждёт тихая скучная старость, но с моим появлением жизнь становится всё интереснее и насыщеннее. Это уж точно. Боюсь, что с моим умением собирать на себя все местные непонятки и странности, соскучиться им будет трудновато.
Но этих странных людей это почему-то не пугает.
========== Глава 85. Предложение Ургау. ==========
POV Дальрина.
Мне не давала покоя только одна мысль. Я не сомневался, что Натик – брат Фехта, Внутреннее зрение в этих случаях не ошибается, а уж этим заклятьем я владею лучше многих. Но я мучительно вспоминал эпизоды из своего детства – мне ведь уже было года три-четыре, когда родители Фехта покончили с собой. Я уже неплохо помнил все события, которые происходили вокруг меня – может, смысл и не особо понимал, но помнил неплохо. Так вот, когда мы переехали в бывший замок дяди Дальвиния, первый, кого я запомнил – был Фехт. Тоненький грустный мальчик с роскошной длинной косой. У него тогда косища была шикарная, не хуже, чем у Сканти, только тёмная с чуть заметными кучеряшками и гладкая – аж на солнце блестела. Я помню, как братья его всё время посылали за тем или за другим, заставляли чистить им одежду и прислуживать за столом. И ещё Дальхем его иногда бил. По лицу, я помню. А Фехт всегда молчал. Не плакал, не жаловался. Только и слышно от него было: «Да, Господин», «Сейчас, Господин». И мне он нравился куда больше братьев. Братья просто обожали меня дразнить и доводить до слёз, называя Пузырём. Я в детстве, лет до шести, толстый был. Ну, любил я всякие вкусняшки, и папа Амайа обожал меня баловать. А братья дразнились. Вот давно не вспоминал, а вспомнил – и стало обидно до слёз.
А Фехт был другой. Его частенько оставляли присматривать за мной, он никогда не дразнился и придумывал для меня всякие интересные занятия. Например, собирать опавшие листья и сухие плоды и делать из них разные фигурки. Или пускать в большом тазу самодельные кораблики. Или рисовал на большом листе замки и скачущих всадников и рассказывал мне сказки. Я был очень к нему привязан тогда.
Так вот. Если бы у Фехта был маленький брат, и этот брат был в замке, то я бы всё равно хоть раз его увидел. Потому что не такой Фехт человек, чтобы не навестить братика. Но никакого братика в замке не было. И разговоров о нём тоже не было никогда. Что за загадка?
Но поговорить с Фехтом не было никакой возможности. Потому что сразу после завтрака Фехт и Скарелл увели Натика в свою комнату для разговора. Ну и правильно. Думаю, что они вдвоём сумеют ему мозги на место поставить – хотя бы частично.