Урфин понял замысел противника. ОАСМ решила ударить по Лесу Смилодонов с двух сторон. Версию Лана Пирота о том, что звери пойдут на Марраностан, ПВ отверг сразу же. Древодел не видел ни одной причины для подобных действий со стороны ИГ. Однако, как бы там ни было, а не воспользоваться ситуацией было бы большой глупостью. Одним словом, Урфин решил дождаться возведения переправы, и как только она будет готова — сразу же её захватить.
Как известно, Толковый Майор Дорн был непревзойденный мастер штурмов укреплений. А старший лейтенант (прозванный в народе — Страшным Лейтенантом) Полено обожал полевые сражения, а также не имел себе равных в плане маскировки и камуфляжа. И вот теперь пришла пора для комдива-2 проявить все свои лучшие качества на практике…
Обвешанные ветками, кустами, а также срубленными молодыми деревьями дуболомы выдвинулись из Гитонбурга. Все перемещения дивизия осуществляла исключительно по ночам, и только при тщательной разведке маршрута. Чёрные птицы и рейдеры основательно проверяли каждый овраг, каждую лощину, каждый куст.
Дивизия прибыла к переправе за двое суток до конца строительства. Дуболомы и коряги укрылись в большом овраге в одной из рощ вблизи берега. Наблюдение за противником велось исключительно с помощью птиц.
В последнюю ночь, едва солнце зашло за Кругосветные Горы, боевая ладья «Дуболом», а также баркасы «Лютый» и «Наглый» вышли из Тигриной и вошли в Большую. Деревянный Флот шёл к переправе. В ту ночь наблюдение вёл лично Гуамоко — это именно он подал сигнал для комдива Полено, когда баркасы приближались к понтонному мосту.
Что было потом, ты видел. Но не всё видел, дружище, не всё… Когда начиналась эта кровавая битва, к переправе шла ещё одна дивизия. Это была Передовая дивизия генерала Грема. Точно также, как и дуболомы, марраны шли по ночам, и к переправе они могли выйти только утром следующего дня.
* * *
Когда Урфин узнал о том, что в Блюланд прибыли мигуны во главе с Штальхолцфаллером, вот тогда и родился коварный план по вторжению в Фиолетовую страну. Правда форсировать Большую планировалось гораздо ниже по течению — в районе марранского берега. И строительство переправы должны были осуществлять сапёры Дорна. Но когда стало известно о работах, которые начали бобры ОАСМ — Потрясатель Вселенной внёс корректировки в изначальный план действий. Ну и как показала практика, план вполне удался, поскольку подобного номера от Урфина никто не ожидал. Хотя, честно говоря, именно подобного и следовало ожидать, поскольку наш весёлый столяр уже неоднократно показал, что именно такие штуки в его стиле.
Ладно, дружище, пойдём поглядим, что там у нас происходит на берегу Большой
* * *
Кровавый восход залил своим зловещим светом поле брани. Отходившие от ярости дуболомы добивали раненых медведей и обезьян.
Лейтенант Фивон страшно матерился и сыпал проклятиями. Драбанты его батальона вторили своему командиру и требовали мести. Всё дело в том, что 2-я дивизия потеряла трёх дуболомов. И все трое павших были драбантами 6-го батальона. Ну и плюс, из 32 поломанных солдат — 11 были драбантами. Таким образом, гнев фиолетовых солдат был вполне обоснован.
Страшный Лейтенант был действительно страшен. Нет, он не орал, не психовал - наоборот, несмотря на большие потери, старлей был доволен — боевая задача была выполнена. Все поломанные солдаты после ремонта вернутся в строй. Что же касается павших, то этот бой не был исключением. Дуболомы, хоть и редко, но всё же гибли. Были сгоревшие при штурме Изумрудного Города, был павший под Бастой 6-й Взвод, были погибшие в той битве, где ОАСМ пленили всю ДА, были павшие и у Дорна в Марраностане. Так что те трое драбантов, которых потерял Фивон, были досадным побочным фактором победы. Кстати, насчёт победы: а ведь все сражения, где погибли дуболомы - были проиграны. И только у Страшного Лейтенанта гибель солдат не помешала победе. Эта мысль очень понравилась старлею, и он довольно ощерился. И вот эта его жуткая ухмылка на залитой кровью роже довершала страшный образ комдива — тёмного могучего гиганта с чудовищным мечом, который возвышался над полем боя, которое устилали окровавленные трупы медведей и обезьян. Полено стоял, опёршись на меч, погружённый в тело Каменной Лапы, и деловито отдавал приказы, а над его головой кружили чёрные птицы. Рядом с комдивом, гордо подбоченясь, стоял знаменосец. Чёрное, густо забрызганное кровью знамя, слово живое, хлопало своим полотнищем на ветру.