Таким образом, когда генерал Грем вывел своё войско на рубеж атаки, то перед марранами встал сплошной укрепрайон (состоящий из двух линий баррикад), в котором прилегающие дома и постройки стали опорными точками и узлами обороны.
Вид изготовившихся к обороне мигунов нисколько не смутил генерала Грема, и он сходу бросил в бой 5-й Повстанческий полк. Взревев, прыгуны кинулись на штурм баррикад.
Расположившийся на крыше одного из домов бургомистр Шмотке лично командовал сражением. Градоначальник был закован в дорогие старинные чешуйчатые доспехи и высокий шлем украшенный перьями. Вооружён он был фамильной булатной саблей и матюгальником. Естественно, мистер Шмотке был не один — на крыше и во дворе дома расположившись городские стражники, которые сейчас выполняли роль личной гвардии бургомистра. Так же, на крыше этого здания и ближайших деревьях, расселись сороки и воро́ны — выполняющие роль связистов.
Глядя на бегущую в атаку орду, мистер Шмотке пришёл к выводу, что селяне его не обманули — у всей не менее чем четырёхсотенной толпы варваров было не более полутора десятка копий, а остальные, действительно, были вооружены дубинами.
И вот настал тот долгожданный для бургомистра миг, когда с крыш домов ударили самострельщики и лучники. Залп был более чем удачный, поскольку стрелки били в плотную массу пехоты, а промахнуться в такую цель было практически невозможно. Не менее дюжины пронзённых охотничьими болтами и стрелами прыгунов с визгом рухнули на траву. В два раза больше бойцов получили ранения, но несмотря на это проложили мчаться вперёд.
Пока самострельщики. Нет, стопэ — назовём их арбалетчиками. Назовём их так для более понятного восприятия, ну и польстим парням немного, что нам, жалко что-ли? Ну и тогда, чтобы два раза не вставать, назовём всех остальных: тех, у кого что-нибудь длинное (древковым назвать язык не поворачивается) — обзовём копейщиками, ну а остальных окрестим топористами. Готово. Идём дальше.
Пока арбалетчики перезаряжали свои стрелятельные аппараты, лучники вели шквальный огонь. Надо сказать, что марраны не ожидали от противника такой подлянки в виде наличия большого количества стреляющих организмов. Однако, несмотря на потери, прыгуны продолжали ускоренное движение в сторону города, куда их гнала жажда добычи.
Второй залп арбалетчиков оказался не менее удачным. Глядя, как падают пробитые стрелами прыгуны, бургомистр радостно потирал руки. Арбалетчики наверняка успеют дать ещё один залп, которого варвары наверняка не выдержат и побегут. Однако, дальше произошло совершенно неожиданное…
Внезапно толпа варваров остановилась, рассыпалась, и началась какая-то непонятная возня. Над головами дикарей мелькнули какие-то верёвки, после чего на укрепления защитников города обрушился град камней. Лесвилльских ополченцев смело с крыш домов и вершин баррикад. Убитых было всего трое, а вот раненых более двух десятков. А марраны всё продолжали обстрел…
Бургомистр Шмотке схватился за голову — праща!!! Он читал в книгах об этом древнем забытом оружии, но совсем не ожидал столкнуться с ним в реальности. Конечно, если бы он знал об этом заранее, то озаботился бы изготовлением каких-нибудь импровизированных щитов. А сейчас было поздно, сейчас надо было сражаться и пытаться сооружать какие-то лёгкие укрытия. Прежде всего, бургомистр приказал соорудить какую-нибудь защиту для стрелков, дабы последние могли вернуться на крыши и вести оттуда огонь по противнику.
Тем временем, часть стрелков укрылась в домах и вела огонь из окон. А в это время бойцы из второй линии укреплений таскали всякий хлам и забрасывали его на крыши трёх домов и прилегающих к ним хозяйственных построек передового рубежа обороны. Благодаря этому стрелки смогли вернуться на крыши зданий и меткой стрельбой из-за укрытий ответить на обстрел вражеских пращников.
Однако, стрелковый бой оказался скоротечным, и вскоре, разделившись на две части, марраны бросились на обе вражеских баррикады первой линии обороны. Кое-кто из стрелков защитников города даже успел выстрелить по бегущим дикарям. И кое-кто из стрелявших даже попал, однако уже никакие потери не смогли остановить охваченных жаждой крови свирепых марранов.