Однако, при приближении дикарей мистер Шмотке что-то приуныл… Теперь у марранов в бой шли бойцы со щитами и настоящими копьями. А самым последним двигалось подразделение, состоящее из не менее, чем сотни латников с глефами. Бургомистр понял, что против такого войска его бойцам не удержаться, и он приказал своим отходить к баррикадам.
Надо отдать мигунам должное — они всё-таки смогли отступить к баррикадам и занять там оборону, хотя подобный манёвр был очень сложным даже для регулярных войск. Но тем не менее, отступление не переросло в бегство, а было именно отходом на заранее подготовленные позиции. И уже стоя на баррикадах, лесвилльцы смогли отбить две атаки южных дикарей.
А тем временем, солдаты 1-го полка перебрались через левую баррикаду, прошли по заваленному трупами пространству и всей массой ударили на крайнюю левую баррикаду второй линии обороны. Мигуны яростно сопротивлялись. Практически все баррикады были залиты кровью. Потери с обеих сторон было страшные. Однако удар профессиональных солдат столицы Марраностана решил исход битвы. Прорвав левый фланг лесвилльцев, 1-й полк вышел в тыл противника. В итоге, мигуны не выдержали и побежали.
Естественно, побежали и все жители города. Однако, спастись от разъярённых битвой дикарей смогли не только лишь все… В городе началась жуткая резня.
Глава 8 Из-за леса из-за гор...
Разбитый отряд анархистов-пурос, преследуемый уланами майора Эскобедо, рассыпавшись по прериям, уходил в сторону гор. Многие из рвущихся на север революционеров до сих пор не могли прийти в себя от совершенно чудовищного предательства, жертвами которого они стали. Для многих до сих пор всё было, словно во сне. В дурном, страшном сне. Однако, проснуться никак не удавалось. Как раз наоборот, многие товарищи навсегда уснули вечным сном…
Точно также, как и все, недоумевал (очень мягко выражаясь) и товарищ Панчо Авентуреро… Чьих поганых рук было это дело? Точнее сказать — чей подлый разум додумался до такого? В тот страшный для страны момент, когда в Веракрусе высадились испанцы, а затем и французы с англичанами. В тот самый момент, когда все завоевания революции (за которые пролито столько крови) могут быть раздавлены сапогом оккупантов, какая-то сволочь нанесла подлый удар по единству либерального фронта. Какая-то поганая тварь в Монтеррее состряпала грязную кляузу о том, что анархисты спелись с местными сепаратистами и хотят, в столь трудный для страны час, выйти из состава Мексики и возродить независимую Республику Рио Гранде. Естественно, всё это было полнейшей чушью. Однако, в эту чушь поверили. Поверили и бросили против пурос улан. Естественно, анархисты не ожидали удара со стороны своих, и их отряд был разбит и рассеян.
Однако, дело не ограничилось одним только расколом среди общелиберального фронта. Анархисты тоже не подкачали и даже в столь неподходящий момент устроили знаменитый левацкий срач. Нет, общее направление не подверглось сомнениям, да и оно и понятно, поскольку альтернативы ухода в Штаты не было. А вот дальше мнения разделись. Причём, разделились кардинально. Одни товарищи считали, что нужно идти к «северянам», которые сражались за свободу угнетаемых негров. Казалось бы, подобная благородная цель не может вызывать сомнений. Однако, сомнения были…
А дело было вот в чём — некоторые товарищи хотели идти к команчам и строить у них анархическую коммуну. А вот тут и началось самое интересное. Казалось бы, свободолюбивые индейцы просто обязаны были примкнуть к «северянам» и сражаться против угнетателей. Однако вместо этого команчи формировали отряды и отправляли их бить проклятых «янки».
Товарищ Панчо хорошо знал команчей — это был сильный, мудрый народ. И раз уж этот мудрый народ ополчился против Севера, то значит с этими «северянами» что-то не очень чисто. Видимо, за красивой декларацией борьбы против рабства стояло что-то очень тёмное. И эта самая тьма не смогла укрыться от мудрых индейцев. Именно поэтому товарищ Панчо и считал, что если уж и идти на Север, то совсем не к «синим» мундирам, а в города, на заводы, в рабочие коллективы. И уже там — на заводах и фабриках, поднимать пролетариат на борьбу. Хотя и к идее идти к команчам он тоже относился более чем благосклонно. Ну во-первых — у товарища Панчо были налажены контакты с индейцами, и у них можно было какое-то время отсидеться, а во-вторых — даже если идти в промышленные районы Штатов, то с помощью аборигенов преодолеть прерии будет гораздо проще.