Капрал Бефар нисколечко не боялся приближения красножопых стай — возимого боекомплекта «Наглого» с лихвой хватало, чтобы утыкать все эту орду стрелами, как ёжиков иголками. Да и в рукопашной схватке вооружённые короткими абордажными тесаками речные десантники могли оставить впечатлений обезьянам. Особенно, если этих самых десантников накачать Боевой Яркостью. Да и сам капрал был не прочь испытать в бою выкованную для него Аргутом тяжёлую саблю.
Вскоре павианы прибыли к переправе, и сразу же сходу начали залупа… гм… вести себя вызывающе по отношению к деревянным морпехам. Капрал Бефар сразу же направил «Наглого» в сторону крайне неинтеллигентного противника. Обезьяны же, прекрасно понимая намерения наделённых сильными конечностями и слабым умом живых брёвен, отбежали от берега, ругаясь при этом нехорошими словами. Далее, шерстяные приматы стали постоянно имитировать атаки, то угрожая дуболомам страшными клыками, то дразня последних алыми (не менее страшными) жопами при ретировках.
Капрал Бефар, пораскинув деревянными мозгами, пришёл к выводу, что столь асоциальное поведение павианов именет под собой вполне конкретную подоплёку. И скорее всего, демонстрация, во всей красе, орально-анальных приспособлений приматов должна была вызывать у дуболомов определённого рода когнитивные реакции деструктивного либо латентно-ассоциативного дисфункционального характера. Тем не менее, ведя диалог с собравшимися на консилиум вымышленными термитами в своей голове, деревянный полководец пришёл к выводу, что ему всего-навсего откровенно ебу… гм… сношают мозги на предмет отвлечения внимания. Осталось только понять, от чего именно пытаются его отвлечь павианы, привлекая внимание своими красными сраками. В ходе продолжительных дебатов воображаемый термитный симпозиум пришёл к выводу: в данной локации нет ничего ценнее, чем прилегающая к переправе водная гладь. Однако, ничего подозрительного на водной глади Бефар не обнаружил. К тому же, когда ещё только появилось красножопое воинство, капрал приказал двум матросам следить за рекой. Вот и сейчас, убедившись, что вверенная ему река по-прежнему на месте, и для пущей уверенности потыкав в воду пальцем, Бефар пришёл к выводу, что пока всё в порядке. Однако, наличие назойливого красносракового творческого коллектива говорило об обратном.
Исходя из сложившейся обстановки, капрал приказал своим бойцам не терять бдительности.
А тем временем, просто так скакать с пальцем в заднице павианам быстро наскучило, и Шерстяной Ураган позволил своей кодле выпустить пар. Визжащие обезьяны стали собирать камни и швырять их в «Наглого» и его лихой экипаж. Естественно, что большинство камней не долетало до баркаса. Ну а те, что долетали… Ну вот сам-то, как думаешь - что может сделать бревну брошенный обезьяной камень? Вот то-то и оно…
Однако, свирепым деревянным морпехам было западло не отвечать ударом на удар. Но тем не менее, капрал не позволил дуболомам утыкать стрелами визжащих павианов. Не позволить то он не позволил, однако сам решил воспользоваться служебным положением…
Бефар потянулся за своим (самым мощным в Деревянной Армии) луком. Натянул тетиву, приведя лук в боевое положение. Приложил стрелу. Растянул лук — натянув тетиву до уха. Прицелился. Взял поправку на ветер. Тетива загудела, и стрела ушла в полёт. Пробитый насквозь, жутко ревущий павиан завертелся юлой. Остальная же шерстяная сволочь рванула прочь, и побережье засияло их пылающими сраками.
Дуболомы не упустили такую возможность весело позубоскалить:
— Эй, краснозадая мабута, вы куда?
— Приходите ещё, шерстяные ублюдки, мы вам напихаем полную жопу шишек!
— Эй, красный зад, иди назад!
Тем временем, Шерстяной Ураган развернул свою орду, и вновь бросил её к реке. В итоге, вернувшись на берег, павианы не остались в долгу, и тоже стали обзываться. Ну и, как показала практика, обе стороны оказались из тех, кто не лезет за словом в карман. Таким образом, даже видавшие виды чайки падали с неба, сраженные отборным сальным остроумием.
Однако, капрал прервал развлечение своих бойцов и повёл баркас к середине реки. Всё-таки, несмотря на то, что Бефар был умён, как дерево, он смикитил, что обезьяны неспроста выманивают его к берегу.
Естественно, обезьяны приняли подобный манёвр дуболомов за отступление, и это ещё больше разожгло их красножопое красноречие.
Однако, дойти до середины реки «Наглый» так и не успел… Внезапно затрещала переправа. Затрещала и стала распадаться на фрагменты.