— А ну захлопни пасть! Берлога — парень правильный.
Простые горожане не понимали, почему «маршрутчики» называли Бэлдона «Берлогой», однако предполагали, что это совсем неспроста. Да и в общем-то вывод напрашивался сам собой — трактирщик был как-то связан с группировкой Бурого и Сопли, а возможно даже именно он её тайно и возглавлял.
Вообще, когда вече только собралось и самоорганизовалось, гадовцы хотели выбрать Бурого в качестве народного бургомистра. Бурый слыл парнем суровым, жёстким, рисковым, но при этом — максимально справедливым. В городе все знали, что если возник какой-нибудь неразрешённый конфликт, либо какие-то непонятки, либо ещё что-то, то лучше, чем Бурый, никто ситуацию не разрулит. Именно поэтому восставший народ Нигада и решил выбрать своим главарём именно Бурого. Однако, последний отказался от должности. И не просто отказался, а в пользу Бэлдона, на чьей кандидатуре бывший «маршрутчик» категорически настаивал. Такая кандидатура народ не устраивала, однако и пехотинцы, и егеря, а также примкнувшие к ним пара сотен вооружённых парней яростно поддерживали решение Бурого.
Ну вот давай, дружище, поставим себя на место простого обывателя, вышедшего на площадь Ле… гм… Гудвина. Простой обыватель — он же не дурак, он же понимает, что восстание — дело военное. Да и вообще, восставший простой обыватель очень любит, когда на его стороне есть военные. Поскольку, при наличии военных любой бунт имеет гораздо большие шансы на успех, чем при их отсутствии. Ну и, соответственно, действия военных во время восстания у обычного обывателя вызывают больше доверия, поскольку первые являются профессионалами. В общем, простой обыватель согласился с мнением военных, и Мак Бэлдон был провозглашён народным бургомистром.
Вот только свежеизбранный градоначальник первым же своим решением ошарашил собравшуюся на площади толпу. Всё дело в том, что народ требовал суда и казни бывшего бургомистра Сельмана. Однако, Бэлдон потребовал не просто пощадить бывшего бургомистра, а назначить его своим заместителем. Услышав подобное, толпа взревела. В ответ на недовольный гул и улюлюканье, Бэлдон заявил, что во-первых — ему нужен человек, который хорошо знает всё хозяйство, а во-вторых — если Сельман не справится с оказанным ему высоким доверием, то последний будет повешен без всякой жалости. Подобные заявления убедили толпу, и Сельмана тут же развязали.
Далее, начали выбирать коннетабля, которым естественно стал Бурый. Сопле же доверили командование полком, который он и должен был сформировать. Также, выбрали новых командиров пехотной и егерской рот, поскольку прежние командиры были зарезаны в самом начале восстания.
А зачем стали всем народом думать, как быть дальше…
— Сосенки мигун взял! Говорят — силой несметной на нас идёт!
— Одноногий земли блюландские на своих воевод расписывает! Кому — Когиду, а кому и Нигад!
— Погоди, что зря горланишь?! Мало чего — Сосенки взяли. Нас так просто не возьмёшь! Отобьёмся! А то и откупимся — деньги в казне есть!
— У-у, морда, блюландскую землю на деньги меняешь?
— Постой, какая тебе блюландская земля? Где ты её видал? Каждый сам за себя стоит!
— Где спать лёг — там и родина.
— Врёшь, собака!
— Это вам, богачам, всё едино: что мать, что мачеха!
— Ага! Где барыш, там им и родная земля!
— Верно! А нам, малому люду, под мигуном смерть верная!
— Надо звать Урфина!
До этого момента вожди восстания не вмешивались в прения, однако, когда специально обученный человек крикнул, что нужно звать Урфина, и Бурый, и Сопля тут же заголосили:
— Звать! Звать Урфина!
* * *
А где же в этот момент был сам Урфин? А наш втрескавшийся по уши дендрокрафтер летел на Крокодроне в направлении Марранюрта в расположение деревянных войск.
Естественно, что чёрные птицы с приказами прибыли гораздо раньше, чем Потрясатель Вселенной, и исходя из этих приказов Толковый Майор Дорн собирал все деревянные силы в один кулак. И как бы не было мучительно больно Бревнюку, но даже 13-й и 14-й сапёрные взвода прекратили до́бычу лазурита и отправились на юг под чёрное знамя Дорна.