— Эх, Крокодроша, Ельвед то наш, а?!
— Да, бать, Ельведушка — красава! Я-не-я! Надавал по сопатке этой ходячей кастрюле!
— Праздник, Крокодрошенька. Праздник. Душа поёт. Эх… Жалко, что ты не пьёшь, — вздохнув, Урфин приложился к фляжке.
— Жалко, бать. Жалко. С тобой бы я выпил. Жаль, не могу. Так-то вижу, как сердце твоё радуется, да вот только радость разделить не с кем. Может я сгоняю — притащу кого-нибудь из пластунов, а, бать?
— Нет, Крокодрошенька, путь не близкий. Да и пью я, сейчас…
— Эх, батюшка… Да вот был бы я не чучело, да рази ж я тебя бы одного в ентом деле бросил…
— Слушай, Кроко, а что у тебя в башке, а? Засохший мозг?
— Да вроде вата, бать.
— А как бы нам до неё добраться, а? На предмет пропитывания её коньяком, а? Через пасть не пойдёт…
— Не пойдёт, бать. А ежели через ноздрю, а? Спробуй, отец родной.
Урфин отвинтил крышку и с хитрой рожей набулькал Крокодрону в левую ноздрю. Последний швырнул ноздрёй — втянув в себя содержимое. Несколько раз быстро моргнув, аэрокрокодил выпучил бельма, после чего его харя расплылась в блаженной улыбке.
— Ба-тя-няяяя… Ба-тя-няяяя… Заебца, батяяяя… Заебца то как, а! Эт, бать, набулькай мне ещё в правое сопло — прочистим его, падлу.
До жопы довольный Урфин влил горючку в правое топливное отверстие живого летательного аппарата.
— Ой, ба-а-ать… Хорошо то как, а… Ой, ба-а-ать… Еба-ать-капать.
— А жисть то налаживается, а, Крокодрошенька? — Урфин подмигнул собутыльнику и с удовольствием глотнул из фляжки.
— Да ещё как налаживается, батюшка! Ты это, слышь, бать, ебать тебя, ты человечище! Не, бать. Стри, ты же мне жисть дал! Жисть! Ебать-колотить! Крылья дал! Я и так счастлив был без меры, да ещё и с тобой рядом… А тут ты мне ещё одну радость подарил. Батянь, ёптыть, ну не найти тебе преданнее, чем Крокодрон! Ну объективно, бать.
— Эх… Давай ещё по маленькой, Крокодрошенька. Эх… Верно ты всё говоришь. Как практика показала — дураков моих деревянных можно сбить с панталыку.
— А вот меня, бать, хрен собьёшь! Я-не-я! Не, бать, не перебивай, не перебивай, бать. Дай Крокодрону сказать. Ты знаешь, бать, как я тебя люблю и уважаю. Поэтому, бать, я не буду, где-то там по углам — шу-шу-шу. Я тебе, бать, прямо всё выскажу. В лицо, бать. Ты это, бать, Тостожопый — он же тоже, бать, не предаст никогда. Реально, бать, Тостожопый, как и я — за тебя хоть в огонь, хоть в воду. Реально. А ты, бать, ну уж извини, бать, накипело. А ты бросаешь его одного. А он тебя любит, бать, не меньше чем я. Тостожопый, бать, парняга вааще правильный, и преданный, как я. Блябуду. А щас он там киснет — тоскует без тебя. Переживает, ебать его… Бать, эт самое, давай его сюда вызовем, а? Жрать-пить не просит. По хозяйству сгодится. Да и в бою, бать, если надо, сам знаешь, Тостожопый пол войска стоит. Это Гамока твой — тварь хитрожопая — себе на уме. Ему не верь. А вот Тостожопый, бать, наш до-жопы! Я-не-я.
— И снова ты прав, Крокодроша… Мало я уделяю внимания старому другу… Да сам же видишь — делов до жопы.
— Эт понятно, бать. Такой махиной ворочаешь. Ну, так что, бать, с Тостожопым решим?
— Значит говоришь — вызывать?
— Ну! И это, бать, Пущай и Шпингалета с собой берёт — с ним веселее, да и в картишки можно…
А далее пошло обсуждение того, как назвать нового бойца. Но это я, уж извини, дружище, описывать не буду, а то ты со смеху сдохнешь. Скажу только, что имя они так и не выбрали, и закончилось всё тем, что они, обнявшись, горланили:
Ап!
Летит Крокодрон вниз к ущелью!
Ап!
Батяня со мною — я рад!
Ап!
Кружимся, кружимся над целью!
Ап!
И стрелы навстречу летят!
В нас стрелы летят…
Толковый Майор Дорн начал штурм глубокой ночью. До этого момента дуболомы продолжали горланить и кидаться камнями.
Всё началось с того, что к северным воротам выдвинулся 3-й Зелёный Батальон Гетайрона. Дуболомы шли молча, пока не вышли на рубеж атаки. Сапёры Литоса установили мантелеты, и гренадёры капрала Рёка, заняв позиции за этими укрытиями, открыли прицельный огонь по защитникам воротной башни. Сапёры Матифа приволокли срубленную сосну и расположились позади гренадёров в недосягаемости горящих стрел и дротиков, что обрушились на позиции стрелков.
Защитники крепости сконцентрировали стрельбу баллист (мечтающих кувшины с маслом) и огненных стрел на ментелетах. Щиты вспыхнули, что вызвало бурную радость магдаровцев. Правда, гренадёров там уже не было. Едва первый залп горящих стрел обрушился на их позиции, как Рёк отвёл своих на безопасное расстояние.