В общем-то, первую пробную копию панкратовского Ремингтона Аргут уже начал делать. Уже был готов барабан, который хоть и не с первого раза, но всё-таки получился, и Панчо легко его вставлял и вынимал из своего револьвера.
Таким образом, в хозяйстве Аргута постоянно что-то грохотало, стреляло, либо взрывалось. В итоге, оптимальные пропорции серы, селитры и древесного угля были найдены, и наши оружейники приступили к изготовлению партии ручных гранат. Поскольку, это оружие в любом случае пригодится.
Лан Пирот тоже был в восторге от грохочущего оружия. Он на всю жизнь заполнил грохот вражеской пушки в битве при Изумрудном Городе. Именно эта пушка и стала тогда причиной поражения Деревянной Армии. А сейчас и НАУД будет чем ответить на вражеский огненный бой.
Ну и естественно, товарищ Панчо вплотную занимался обучением кирасир. Именно за этим занятием его и застал прилетевший в Замок Урфин.
Ну вот наконец-то они и встретились. Оба много друг о друге слышали, и оба ждали этой встречи. И вот теперь стояли друг напротив друга. Оба закованные в доспехи. Оба с клинками на бедре…
Проговорили они почти сутки, поскольку обоим было, что друг другу рассказать. Было, что друг другу показать. Было и о чём поспорить. На второе сутки к диалогу (уже не очень трезвому) присоединялись и Крокодрон, и Аргут, и сэр Заноза, и Кабр Гвин, и даже Лан Пирот.
Однако, большую часть времени они всё-таки проводили вдвоём. Ну, либо втроём, поскольку у Крокодрона никаких обязанностей не было, а пить втроём было веселее, к тому же птерокодил порой выдавал на-гора очень не глупые мысли.
А споры между Панчо и Урфиным носили исключительно политический характер, в остальных вопросах было полное взаимопонимание. А вот в политике… Из всех жителей Магиланда хоть что-то о внешнем мире знали буквально несколько человек. Скорее всего, на одной руке пальцев хватит, чтобы их всех перечислить. Одним из них был Урфин. В общем, наш столяр знал и про Североамериканские Соединённые Штаты, и про Мексику, и про Великобританию с Францией. Знал он о гуситах, о жакеритах, о Кромвеле, о Робеспьере, о Наполеоне, о Гарибальди, о Боливаре, о Весне Народов. Даже о Марксе знал. Гингему всегда интересовали европейские дела, и она частенько варила в котле своё колдовское варево, которое показывало ей происходящее в мире, как твой телевизор. Естественно, какие-то передачи из внешнего мира видел и Урфин. Причём, иногда колдунья специально ему что-то показывала и объясняла, чем то или иное явление может быть опасно, или наоборот, полезно Магиланду. Так, что уж совсем вараном Урфин не был. Знал он и о пролетариате, и о буржуазии, и о классовой борьбе. Таким образом, многое из того, что говорил Панкрат, ему было понятно. В принципе, Потрясатель Вселенной был не против всеобщего равенства и братства. Вот только себя он равным с остальными считать не хотел. Всё-таки, как-никак, а дуболомов создал именно он. Всех этих дел наворотил именно он. А теперь он вдруг должен стать равным с тем, кто ничего не делал.
Товарищу Панчо тоже было нелегко. Ну во-первых, после попадания в Магиланд, где он не просто увидел, а постоянно контактировал с говорящими животными, а также с посредством магии оживлёнными дуболомами и прочими существами. И на первых порах у нашего сибиряка чуть крыша не съехала. Естественно, все эти сверхъестественные явления очень сильно ударили по его материалистическому мировоззрению. В боженьку он конечно же не поверил, до этого, слава богу, не дошло. Но наличие сверхъестественных существ и явлений подорвали его веру в абсолютную материалистичность мира. Но, что осталось незыблемым, это убеждённость в абсолютной правильности построения бесклассового общества, в полном уничтожении эксплуатации человека человеком. Вообще, убеждения самого Панкрата трудно было обозвать одним словом — он постоянно искал, размышлял, думал, анализировал. Он не был сторонником какой-то одной идеи. Но тем не менее, для общего понимания стоит сказать, что ближе всего он был к анархо-коммунизму. Но при этом, наличие сверхъестественных явлений, а также аргументы Урфина породили в товарище Панчо даже не одну, а целый сонм теней сомнений. Прежде всего, это касалось вопросов равенства. Он и сам начал задумываться о том, что вот взять даже к примеру его самого — через что он только не прошёл: пыточные застенки 3-го Отделения, пешие кандальные этапы, где народ мёр, как мухи; каторжные тюрьмы, бои с консерваторами, где он не жалел своей жизни. А кто-то просто простоял в сторонке, ковыряясь в носу, а по итогу они оба будут равны? Ведь как-то это тоже не совсем правильно… Нет, в какой-то правящий класс выделять себя Панкрат не хотел, но вот вполне справедливо полагал, что в завоёванном светлом будущем он как минимум может рассчитывать хотя бы на какой-нибудь пенсион. С Урфиным тоже было всё не просто. С одной стороны — трудовой человек, совершенно не склонен к стяжательству. Все приобретённые тем или иным способом ценные ресурсы он пускает на борьбу, а не на собственное обогащение. Мало того, готов предоставить народу практически полное самоуправление, чему доказательство порядки, установленные в Буреломской Народной Республике. Даже готов был к созданию анархических коммун. Но вот от личной власти товарищ Урфин не готов отказываться категорически. С одной стороны, подробное властолюбие требовало самого жёсткого порицания, что в общем-то Панкрат и делал. Но с другой стороны, он признавал, что никто не сможет управлять своим хозяйством более эффективно, чем этот Разрыватель Оков и Потрясатель Вселенной. Да и те же самые дуболомы не станут подчиняться никому, кроме своего Древодела, который был их создатель, их бог. Да и пластуны не признали бы никакого другого авторитета. В итоге, товарищ Панчо сам для себя пришёл к компромиссу — рассматривать Урфина не как какого-то единоличного правителя, а как командующего революционной армией. Причём, армией уникальной. И дело не только в дуболомах. С одной стороны (Панкрат это сразу понял) Урфин копировал войско гуситов, но с другой — тактика действий небольшими группами, бьющими в самые уязвимые точки противника — так ещё никто не воевал. Так действовали как раз всякие повстанцы, карбонарии, революционеры… Это было интересно, и это было революционно. Так что, Разрыватель Оков и Потрясатель Вселенной идеально подходил на должность командующего революционной армией. Таким образом, наш лихой пурос нисколько не сомневался, что после установления народовластия на всей территории Магиланда он сманит товарища Урфина за пределы Кругосветных Гор. Теперь возникал вопрос, а как же позиционировать Разрывателя Оков для всех остальных? Именовать его королём было совершенно неприемлемо. Хватит уже одного революционного императора. Все эти заигрывания с монархическими замашками в итоге и приводят к контрреволюции и восстановлению монархии. Пожизненный Консул? Ну тоже, так себе, особенно учитывая, что для местных это вообще абракадабра какая-то. Выход нашёлся с помощью Крокодрона, который именовал своего создателя «батей» и «батяней». Вот и предложил потомок лихих ушкуйников Потрясателю Вселенной именоваться «Батькой». Причём, именно с большой буквы. В общем-то сам Урфин по этому поводу не возражал, единственное, его волновало, как на это отрегулируют окружающие. Крокодрон был в восторге. Кабру Гвину, Аргуту и сэру Занозе идея понравилась. Лан Пирот и Эот Линг тоже были в восторге, поскольку Урфин для них батькой и был.