Глашатай Чуди тихонечко повернулся на голос. Из-за камней развалин выглядывали три гнома, которые держали Лемминкайнена на прицеле своих луков.
Чудин знал, что лук — самое страшное оружие гномов, поскольку последние на войне всегда пользовались отправленными стрелами. Правда, яд у этих стрел был не смертельный, а парализующий, но тем не менее.
— А-а, это ты, Кьялла. Здравствуй, старый приятель, — обратился чудин к единственному из трёх гномов, который был в кольчуге.
— Что здесь забыл Говорящий-от-Чуди? — задал вопрос Кьялла.
— Почему же «забыл»? Наоборот. Знал где искать, вот и нашёл, — Лемминкайнен расплылся в улыбке.
— И что нашёл? — подозрительно спросил Кьялла.
— Тебя, родимый. Или любого другого из вашего племени. Дело у меня к его высочеству.
— Какое дело?
— Кьялла, был бы ты сыном Эйкинскьяльди, тогда бы я тебе сказал. Но ты не сын короля. Так что, Кьялла, веди меня к принцу Балину. Время дорого.
Поворчав, гном вынужден был согласиться. Как оказалось, Лемминкайнен просчитал всё совершенно правильно. Лучшей базы для предводителя гномьей орды, чем развалины Слепой Пади было не найти. Таким образом, принц Балин действительно был здесь.
В гномьи лабиринты чудина не пустили, да он бы с его богатырскими габаритами туда бы и не пролез. Поэтому, Кьялла и побежал на доклад к принцу, оставив Лемминкайнена под охраной (и надзором) двух своих бойцов.
Вскоре Кьялла прибежал обратно, а следом за ним степенно шествовал принц Балин в окружении дюжины своих телохранителей. И сам принц, и его спутники были в кольчугах и шлемах. Телохранители, помимо молотков на длинной рукоятке (стандартное и обязательное вооружение всех громов), были вооружены саблями и копьями с длинными иглообразными наконечниками. У принца на левом боку висел узкий двуручный меч, ну и гномий молоток за поясом, куда же без него.
— Моё почтение, ваше высочество, — Лемминкайнен оторвал задницу от камня, и даже изобразил что-то вроде лёгкого поклона.
— Привет, чудин. Какое у тебя дело ко мне?
— Не могли бы мы переговорить с глазу на глаз, ваше высочество?
Балин сделал повелительный жест, и его телохранители вместе с Кьяллой отошли на полтора десятка шагов и образовали защитный периметр.
— Балин, у меня дело ни к тебе, а к Хоралу. Но мне нужны сопровождающие, у которых будет твой приказ — доставить меня маршалу. Также, я могу передать ему какое-нибудь сообщение от тебя, или послание, — без всяких церемоний выпалил Лемминкайнен.
— Чудин, какое у тебя дело к маршалу?
— Поверь мне, старый друг, дело очень важное. И я даже тебе не могу рассказать какое именно. Однако, по старой дружбе могу намекнуть, что если моя миссия будет удачной, то вскоре у вас появится очень сильный союзник, который поможет вам сокрушить рудокопов. Кто этот возможный союзник, я, естественно, сказать не могу. Пока не могу. Но если дело выгорит, то клянусь — ты узнаешь об этом первым.
Гном щурил свои хитрые глаза и внимательно смотрел за мимикой чудина, а также нюхал его запах. Все органы чувств говорили Балину, что его собеседник не врёт. Ну и плюс — у собеседника была вполне определённая репутация. А также чудин вполне отдавал себе отчёт, что будет, если он обманет сына короля гномов.
— Скажи, глашатай, если всё, что ты говоришь — правда, то почему тогда ты ещё не на нашей стороне?
— Ты задал самый правильный вопрос, Балин. Самый правильный. Поэтому я скажу тебе то, чего не знает ещё вообще никто. Если моё дело выгорит, то Чудь пересмотрит свой нейтральный статус.
— Хочешь сказать, что мы сможем увидеть в деле самого князя Йоукоханена и его дружину? — гном был явно удивлён услышанным.
— Вот именно. И возможно, что и не только дружину. Мало того, я думаю, что при таком раскладе мы увидим здесь самого короля Эйкинскьяльди с его войском. Так что, старый друг, ты понимаешь, НАСКОЛЬКО это важное дело? И насколько безотлагательное? Время, Балин, время…
Принц Балин всё понял правильно. Он быстренько накидал бравурное и пафосное донесение для маршала, снабдил Лемминкайнена пропуском и в сопровождении Кьяллы и четырёх его воинов отправил чудина к Хоралу.