Через секунду за спиной деда нарисовалась бабка. Я смутно помнил её лицо, каким оно было в 90-е. Впервые вижу, чтобы люди молодели! Впрочем, сегодня со мной много что происходит впервые…
— Это кто? — спросила бабка.
— Да чёрт его знает, — ответил ей дед. — Шизанутый какой-то.
— Как вы сюда попали? — Взгляд бабки упал на кастрюльку с кипящей водой и на облако с дверцей. — А это еще что тут за туман?
— Да нехрен выяснять. Беги к соседям, пускай вызовут милицию…
— Не надо милицию. Николай Иванович, Мария Петровна! Я прибыл к вам из будущего. Я путешественник во времени. А этот облако пара — вот видите дверку? — это проход в XXI век, из которого я прибыл.
Потрясённые дед с бабкой переглянулись.
— Откуда вы знаете, как нас зовут? — спросил ставший заметно более вежливым дед.
— Из будущего он, что непонятно?! — огрызнулась баба Маня.
— Так точно, — отозвался я. — Из будущего. Мне заранее сообщили имена людей, к которым я попаду.
О том, что дед и бабка это мои дед и бабка, я решил им не рассказывать. Боюсь, им наверняка захочется узнать о судьбах близких и о своих собственных судьбах. Слово за слово, они поинтересуются, когда умерли, а я не сумею соврать убедительно. Не люблю сообщать людям плохие новости. Пусть думают, что я просто посланец человечества.
Тут на кухню зашёл парень лет пятнадцати, который ужасно напомнил мне меня самого в школьные годы: те же черты лица, тот же цвет волос, тот же взгляд исподлобья — только он был мельче и тщедушней.
— Здравствуй, Юра, — сказал я ему.
Батя выпучил глаза в недоумении.
— Он нас всех знает, — сказала баба Маня не без гордости. — Это времянавт из коммунизма.
— Чем обязаны, товарищ? — спросил дед. — С какой высокой миссией вы прибыли?
— Я прибыл, чтоб спасти СССР, — ответил я, не колебавшись ни секунды.
Через минуту все трое сидели на табуретках, а я возвышался над ними, как лектор перед студентами.
— Спасти-то от кого? — спросила бабка.
— Да уж ясно, от кого, — ответил дед. — От атомной войны, да? Довели-таки до ядерной зимы отцы народов? В каком году Землю взорвали?
— Нет, — сказал я. — Атомной войны не приключилось. Ну, по крайней мере, в тот миг, когда я покинул свою эпоху, её ещё не было…
— А какая эпоха-то ваша? С какого вы года?
— Из 2022-го! — ответил я, и сам проникся тем, как фантастически звучит это в XX веке.
— Это что ж, тридцать девять годков пролетели, выходит, — прикинул дед Коля.
Вот как. Ясно. Значит, мы тут при Андропове живём, сообразил я, в свою очередь. Последние нормальные годочки.
— А вы уже построили коммунизм? — спросил батя, отчего-то сразу вызвав снисходительные улыбки обоих взрослых.
— Не построили! В том-то и дело! Распался Союз! Потому и спасать его надо!
— Не мудрено, — буркнул дед.
Я не стал расспрашивать, что он имеет в виду. А бабка спросила:
— Да как он распался-то? Как он вообще мог распасться? На что? На республики, что ли?
— Так и есть: на республики! Проклятая Америка и её либерастические прихвостни устроили перестройку и развалили всё к чёртовой матери! Нет больше ни дружбы народов, ни пятнадцати сестёр, ни красного флага! А строим мы теперь капитализм!
— И как он? Строится? — поинтересовался дед с удивительным для меня равнодушием.
— Дурацкое дело не хитрое! — Я развёл руками. — Бизнесменов как говна за баней. От рекламы ступить некуда: «Купи это, купи то»… Всем одни лишь деньги и нужны! Девушки хорошей сейчас днём с огнём не найдёшь — только сучки меркантильные остались. Да и мужики измельчали. Гомосеков развелась тьма!
— А в промышленности что? — прервал дед мои размышления о гомосеках. — Планы высокие ставят?
— Да нет теперь планов! Кто, что хочет, то и производит! И промышленности нету, если в целом! Развалили всю промышленность! У нас гвозди — и то импортные!
— Интересно, какие они — импортные гвозди… — мечтательно произнёс дед.
— Да дрянные они! Всё дрянное! Еда ненатуральная! Одежда — из синтетики! Мебель — ДСП! Даром, что в магазинах её полно…
— Мебели полно? — всплеснула руками баба Маня. — Что, прямо в магазинах? Продаётся? И что, разная? И выбрать её можно? Без талонов? Ну это же, наверно, не для всех, для каких-то спецкатегорий же, да, наверно?
— Для всех. Можно выбрать, да незачем. Дрянь это всё. Вещи — дрянь! Вот общение человеческое, дружба, солидарность — это да. В ваше время это есть. А в наше все только и делают, что за вещами гоняются. Общество потребления, мать его! У иного сопливого пацана три пары кроссовок американских, так ему ещё и четвёртую подавай! Зато в голове — пустота! И то ещё хорошо, если он гомосеком не вырастет, а то развелась их тьма-тьмущая…