— Да… — не знаю сказала ли это вслух или только в мыслях.
— Значит ты знаешь что я сделаю с тобой. Но не бойся, моя маленькая птичка. Это будет не сейчас. Ты должна созреть как виноград, чтобы сорвать тебя и испить как настоявшееся вино. Пока ты еще слишком юна. Лучше предадимся иным утехам. Ты хочешь меня? — спрашивает, обняв меня за талию.
Не ответила. Но в мыслях звучал положительный ответ. Мое тело напряжено. Возбуждено. Ревность еще не утихла даже после мрачного разговора, и так хочется нарочно изменить глупому испуганному мальчишке, за которого я вышла замуж.
Меньхерт поднимается над моим лицом. Он облизал свои губы. В его бездонных глазах плещется похоть.
— Идем со мной. Если мы продолжим здесь, то мой брат может помешать нам. А раз ты знаешь что я вампир, то наконец могу показать часть нашего странного мира. Все равно Конрад собирается познакомить тебя с нашими тайнами. И я немного опережу его!
Он поднялся и поставил меня на ноги. Взял за правую руку и неторопливо подвел к одной из каменных стен.
Не отпуская, свободной рукой начертил странный символ на каменной поверхности. Когда закончил, тот слабо засиял лиловым светом.
Образовался высокий прямоугольный вход. А в нем виден длинный коридор, уходящий деревянной лестницей вниз. Освещается факелами.
Граф потянул меня за собой, и не сопротивляясь позволила увлечь себя в неизвестность.
Войдя внутрь, я услышала как что-то заскрежетало и застучало. Обернулась. Входа уже не было. Только серая стена.
Мы двинулись вниз. Шли не очень долго. Я не успела заскучать. Все казалось сном наяву. Немного иное. Более мягкое и плавное. И чаще ускользающее от зрения.
Внезапно коридор закончился. Мы вышли на широкий берег моря. Прежде никогда не видела ничего подобного.
Кругом красный мелкий песок. Впереди покачивается мерными волнами полностью черное море. В прямом смысле слова. Не синее. Не зеленое. А черное будто ночь. Небеса тусклые и серые, затянутые пухлыми тучами.
Но самое удивительное — огромная ива, вырастающая прямо из воды. Ее ствол и ветви блестят, как-будто та же вода одевает это дерево. Листва ивы — похожа на маленькие камни голубого сапфира. Только не отражает цвет драгоценных камней, а поглощает тот мертвый свет с неба.
— Нравится? — полюбопытствовал Меньхерт.
— Здесь удивительно! — выдохнула, не в силах сдержать своего изумления.
— Ты первая кого я сюда привожу… До тебя еще ни одна смертная здесь не бывала. Да и девушки из других кланов вампиров тоже.
— В самом деле? Опять твои сказки. — не поверила ему.
Он только усмехнулся моему замечанию. Попросил меня стоять спокойно, а сам обошел и встал позади.
Собралась развернуться, но он запретил. Сказал не двигаться. Его руки сняли накидку с моих плеч. Почти вплотную приник к моим волосам и вдохнул их запах. Освободил застежки пояса и стянул его. Слишком легко и быстро развязал всю шнуровку платья. Оно ослабло и легонько сползло на песок. Почти не осталось одежды. Только длинная сорочка да чопины на ногах.
Неосознанно мои руки спрятали грудь, будто желая оттянуть неизбежное.
Граф встал передо мной. И снова попросил не двигаться. Опустился на колени и неторопливо снял обувь, оставляя ноги босыми. Почти раздел…
Поднялся. Освободил и от сорочки. И долго рассматривал, не позволяя двигаться или одеться обратно.
— Сейчас ты обнажена. Что ощущаешь? — в его голосе звучит нетерпение, желание, голод…»
17. Мелодия его страсти
Елизавета устала вести запись в своем дневнике. Ее руки, слабые и немного дрожащие, уронили перо на пуховое одеяло, рядом с раскрытой книгой для записи тайн. Ее веки опустились и она крепко уснула, ничего не сказав Конраду, который дремал, сидя справа в готическом кресле. Оно похоже на трон с высокой спинкой, украшенной резным узором, а сидушка расшита синим бархатом.
Учитель не спал, и когда услышал что девушка перестала шуршать пером по бумаге, открыл веки. Он внимательно посмотрел на нее, и его древнюю душу снова опалило пламя вины и сожаления.
Обещал что не позволит Меньхерту причинить ей вред, но сам не смог выполнить этого обещания. Близнец выкрал ее из-под его носа, и что-то отвратительное сотворил с ней.
Внешне с Лизой все в порядке. Только немного бледная. Но сильной анемии он не видел. Лишь одно не давало ему покоя: два бледных шрама на ее спине в области лопаток. Он не уверен что это такое, хотя предположения были самыми пугающими.
Ему требовалось узнать что Меньхерт сделал с ней. Это снедало его как болезнь, крутясь в мыслях вопросом: «Что он сделал?»
Он убедился что ученица крепко спит. Взял осторожно перо и дневник, и прочел запись датированную за пятнадцатое мая. Когда закончил, осторожно закрыл и убрал в ее шкафчик. В один из многих ящиков ее нового письменного стола, который выделили ей в новых комнатах.