- Цирк, да и только, - произнёс Грамматчиков, - Но, кажется с 'Анны-Гарсия' шлюпку спускают. Надеюсь там то мы всё и узнаем. А 'Кострома' и 'Владимир', насколько я помню, сопровождали эскадру адмирала Вирениуса. Но что-то боевых кораблей я нигде не вижу.
- И Константин Александрович, - услышал Грамматчиков сзади голос одного из своих офицеров, - если адмирал Вирениус, так транспорта вышколил то, что его броненосцы вытворяют?
- Сейчас меня больше волнует вопрос, где они сами, - ответил командир 'Аскольда' обводя взглядом море вокруг, - Больше ни кого не видно.
Четыре контрминоносца стремительно нырнули в узкий, не более полутора кабельтовых, проход на внутренний рейд Порт-Артура. Провожаемые удивлёнными взглядами с охранявших проход на рейд канонерских лодок 'Отважный', 'Бобр' и крейсера 'Разбойник'. Два из контрминоносцев, 'Решительный' и 'Страшный' давно уже примелькались, и удивления не вызвали. Но вот два других, с угольно-чёрными корпусами, выдали позывные, что это корабли третьего отряда миноносцев 'Буйный' и 'Бодрый'. Причём над 'Буйным' развивался брейд-вымпел командира отряда, а на мостике стоял знакомый всем в Порт-Артуре полковник Агапеев. И всё в крепости знали, что третьего минного отряда не было в составе флота ещё утром. Но корабли с такими названиями уже давно все ждали в крепости. И со стоявших в проходе кораблей, тут же засигналил, и стоявшим в охранении рейда катерам подойти к борту. Все жаждали новостей. Но больше всех новостей жаждал наместник адмирал Алексеев, правда, у него с этим, чуть было не возникли проблемы.
Вошедший в вестибюль дворца наместника мичман тут же вызвал неудовольствие находившегося там дежурного офицера, который поджав губы, процедил, козырнувшему было мичману:
- Молодой человек, соблаговолите одеться по форме, прежде чем появляться тут, - офицер бросил взгляд на висевшие на мичмане японскую саблю, в ножнах, и пистолет маузере, в деревянной кобуре, - И вообще, почему вы не в парадной форме?
Мичман снова поднёс перебинтованную руку к козырьку фуражки и произнёс:
- Мичман Вирениус, крейсер 'Алмаз', исполняющий должность командира миноносца номер 27, с докладом от их превосходительства контр-адмирала Вирениуса, к их высокопревосходительству адмиралу Алексееву.
Дежурный поморщился и ответил, буквально плюнув через губу:
- Меня совершенно не волнует, кто вы и не волнуют ваши объяснения. Соблаговолите оставить их при себе и выйти вон. Приведите себя в подобающий вид, а потом явитесь повторно.
Но тут с лестницы ведущий на второй этаж дворца послышался голос:
- С какого, какого вы крейсера, молодой человек?
Офицеры повернулись на голос и увидели контр-адмирала смотревшего на них сверху вниз.
Вирениус младший снова отдал честь и представился:
- Мичман Вирениус 2-й, ваше превосходительство, вахтенный офицер крейсера второго ранга 'Алмаз', по совместительству исправляющий должность командира призового миноносца номер 27. С рапортом, от их превосходительства контр-адмирала Вирениуса 1-го, к его высокопревосходительству адмиралу Алексееву.
Контр-адмирал снова окинул мичмана взглядом и произнёс:
- Только что из боя, молодой человек? И не стойте там, поднимайтесь наверх, их высокопревосходительство ждёт вашего доклада. И судя по тому, что вы взяли приз, бой окончился удачно для нашего флота?
- Так точно, ваше превосходительство. Мы разгромили эскадру вице-адмирала Катаока, при островах Эллиот, - мичман быстрым шагом направился к лестнице, - Но, к сожалению, я после боя, даже не успел побывать на крейсере.
Конт-адмирал остановился, удивлённо посмотрел на мичмана, а потом он прислушался к зазвучавшему праздничному перезвону, со звонницы церкви, и произнёс:
- Идёмте быстрее, молодой человек, не стоит заставлять, Евгений Ивановича, ожидать такие новости.
Когда контр-адмирал Витгефт и мичман Вирениус вошли в кабинет наместника, то адмирал Алексеев стоял возле окна, и прислушивался к праздничному перезвону. И увидев своего начальника морского штаба спросил:
- Вильгельм Карлович, вы не знаете, с чего это вдруг такой почти пасхальный перезвон? Я, кажется, распоряжение не отдавал.
- Я думаю, ваше высокопревосходительство, вот этот молодой человек, вам всё и объяснит, - и с этими словами контр-адмирал пропустил мичмана в кабинет наместника.
Адмирал, проследовал к своему столу, грузно опустился в кресло и внимательно осмотрел мичмана. Чуть скривившись, когда взгляд останавливался на японской сабле и пистолете маузер, и совершенно равнодушно скользнув по глубокой царапине на щеке и перебинтованной руке:
- Кто вы?
- Мичман Вирениус 2-й, ваше превосходительство, вахтенный офицер крейсера второго ранга 'Алмаз', по совместительству исправляющий должность командира призового миноносца номер 27, - чётко доложил мичман и, сделав несколько шагов к столу, протянул пакет наместнику,- Имею приказ доставить вам, ваше высокопревосходительство, рапорт их превосходительства контр-адмирала Вирениуса.
Алексеев вальяжно и нарочито медленно взял пакет, потом поднял со стола нож для бумаг, вскрыл пакет, достал рапорт, небрежно тряхнул лист и, отстранив рапорт от себя начал читать. В этот момент, в кабинете казалось, замерло всё, даже время. Подошедший к столу наместника адмирал Витгефт смиренно ждал вердикта всесильного Алексеева. Прочитав рапорт, адмирал хмыкнул и протянул рапорт своему начальнику морского штаба. Витгефт схватил рапорт и стоя стал его буквально поглощать, не рискуя присесть без разрешения наместника, который повернувшись к мичману уже добродушно спросил:
- А вы мичман кем приходитесь, Андрей Андреевичу? И кстати как вас зовут?
- Сын, ваше высокопревосходительство, Николай Андреевич Вирениус. К вашим услугам, - при этом мичман молодцевато щёлкнул каблуками.
- И что же вы, Николай Андреевич, не по форме одеты. Где ваш форменный палаш? И что это у вас вместо положенного револьвера?
- Не имел возможности переодеться ваше высокопревосходительство. Палаш был утерян в бою. Пришлось воспользоваться призовой саблей. А пистолет помог взять призы в бою.
- Вы посмотрите, Вильгельм Карлович, какого орла Андрей Андреевич воспитал, - с этими словами Алексеев поднялся из-за стола, обогнул его и похлопал мичмана по плечу, - Призы берёт на трофейную шпагу. Командуйте миноносцем, Николай Андреевич, никто не вправе, у вас, взятое в бою отобрать. И служите так же честно и отважно, а награда за государем будет. В бою ранены были?
Алексеев посмотрел на руку мичмана.
- Это я руку прищемил, кассетой со снарядами, когда Гочкис заряжал.
- Даже так? - на лице Алексеева приподнялась бровь.
- Когда, ваше превосходительство, мы с кондуктором Буториным, с приза, самоходной миной подорвали 'Чин-Иен', нас с броненосца обстреливать начали. И мы, что бы нас не убили, стали отстреливаться. Мне пришлось Гочкис заряжать, когда кондуктор сумел подавить огонь японских пушек. Но вот японская красавица, по имени шимоза, поцеловать успела, - мичман коснулся забинтованной рукой щеки.
- Орёл, орёл, - усмехнувшись, покачал головой Алексеев, - И призы взял и броненосец подорвал. Вижу по заслугам, вас Николай Андреевич, Андрей Андреевич ко мне послал. Явно в качестве награды.
- Нет, ваше высокопревосходительство, - мичман вытянулся, - не в качестве награды, а в качестве наказания.
- Это как, объяснитесь? - во взгляде Алексеева впервые мелькнул интерес к стоящему перед ним офицеру.
- Я заблудился, и попал на рейд раньше времени, - продолжая, стоять навытяжку, ответил мичман, - Японцы всполошились. И когда эскадра начала бой, японцы были при орудиях. Ну и их превосходительство, контр-адмирал Виренус, указал, что половина погибших и раненых на моей совести. Вот и приказал сначала принять участие в отпевании погибших. А потом доставить вам, ваше высокопревосходительство, и их высокопревосходительству вице-адмиралу Макарову, рапорты. Ну и доставить тяжелораненых, которые, как говорит, их превосходительство, тоже на моей совести, в Морской Госпиталь. Особенно, их превосходительство, просил успеть доставить капитана первого ранга Лебедева.