— Спасибо вам, профессор, — поклонился Поттер.
Идя на занятие по зельям, Гермиона не переставала крутить в голове ночное происшествие. В ней кипел гнев.
Может быть, это и было нерациональное чувство, но этот сальноволосый урод задел её за живое. Да, она, конечно же, перегнула палку в попытках смутить Штирлица всея Магической Британии так, что получилось, будто она предлагает ему себя, но!
Вышвыривать её, как последнюю шлюху, как нашкодившую кошку! Мог бы хоть руку подать, помогая подняться с пола! Джентльмен, так его веслом через коромысло!
И что теперь?! Что предпримет эта сволочь теперь?
За этими мыслями Гермиона механически занимала своё место за партой и раскладывала принадлежности.
Вошёл Ужас Подземелий и, как обычно, начал острить, понося умственные способности студентов. И что с того, что Невилл не взрывает больше котлы на его занятиях? (Теперь он варит такие зелья, возможностей и свойств которых не знает и сам Мастер Зелий, при этом ни на миллиметр не отступая от инструкции, из–за чего и посещает дополнительные занятия у Снейпа. Вообще, попав по совету Поттера в Школу, подобрав там себе подходящие палочки и потаскавшись с Гарри по его сомнительным экспериментам, Лонгботтом стал значительно спокойнее и увереннее в себе, и зелья теперь вызывали у него не ужас, а интерес). От этого студенты не перестали быть сборищем дегенератов и имбецилов, не достойных даже подходить к тиглю и котлу, не то, что учиться Великому Искусству Создания Зелий! И да, именно так: каждое слово с большой буквы.
Снейп задал рецепт зелья на доске и дал команду на его приготовление. Класс зашевелился (с самого первого курса все уроки зелий проходили только совместно гриффиндор со слизерином, и чья это злая воля или совпадение — неизвестно), самые торопливые потянулись за ингредиентами, остальные предпочли потратить немного времени на расчёты.
Гермиона посверлила гневным взглядом спину профессора, но за зелье принялась. В паре с ней работал Малфой. Он несколько удивился столь бурной эмоциональной реакции девушки на своего крёстного, но особого значения не придал.
Занятие шло своим чередом и уже перевалило за середину, когда взорвался котёл Рона.
Его достаточно сильно ошпарило, и Гарри был откомандирован тащить пострадавшего до больничного крыла.
Снейп начал изливать желчь по поводу безрукого Уизли номер шесть, после чего плавно перешёл на весь факультет.
Гермиона не выдержала и вступилась. Не за Рона. За факультет.
За что тут же заработала минус двадцать баллов Гриффиндору и отработку после занятий.
И была выставлена за дверь. Опять.
Он снова это сделал! Он выставил её! Снова. Гермиона просто кипела от возмущения. Но что–либо сделать в данный момент не могла, поэтому пошла в библиотеку, спустить пар привычным ей способом. Точнее просто отвлечься.
В библиотеке было, как и всегда, малолюдно, тихо и успокаивающе пахло бумагой. Именно то, что надо было Гермионе в данный момент. Поздоровавшись, она взяла, не особо задумываясь, что именно, книгу по бытовым чарам и устроилась за дальним столом читального зала.
Чтение. Оно всегда успокаивало её в самые сложные моменты жизни. Как бы не было плохо, больно, обидно или тоскливо, верные книги дарили успокоение и утешение. И было как–то уже не особенно важно, что за книга и о чём она. Успокаивало само чтение. Сам процесс, когда буквы, эти красивые, печатные или рукописные значочки–закорючки складываются в слова, слова в предложения, а предложения в картины… Картины странной бурной чужой жизни, захватывающей и эмоциональной. Счастливой или несчастной, но всегда яркой и страстной. Или картины странных далёких мест и былых времён. Или в стройные теории наук… и магии. Формул и чудес, этой магией творимых…
Вот и в этот раз бытовые чары оказались неожиданно увлекательными.
По прошлой жизни Гермиона помнила, каких трудов и усилий стоило то, что делается тут простым словом и взмахом волшебной палочки…
И тут она вычитала нечто такое, что мгновенно вернуло ей потерянное настроение. Месть! Да свершится месть!
Рон. Рон Уизли по пути из кабинета Снейпа и до самого Больничного Крыла, вися под «Мобиликорпусом» Поттера, любил его в мозг своими невнятными претензиями.
Поттер, применяя окклюменцию, сумел удержаться от резкостей, да и вообще был спокоен. Но осадок остался. Противный осадок. Друзей терять всегда тяжело и горько. Но в этом конкретном случае с Уизли номер шесть им было больше не по пути.