глава 3 том 2
Гарри сидел за столом в своей кухне и пил чай, держа в правой руке свежий выпуск «Ежедневного Пророка», всю первую страницу которого занимала колдография Ричарда Стентона. Заголовок гласил: «Новый Лестрейндж». Далее шла статья, в которой Рита Скиттер соловьём разливалась, описывая событие.
А само событие состояло в том, что Рудольфус Лестрейндж принял в Род Лестрейнджей МАГГЛОРОЖДЕННОГО Ричарда Стентона.
Как именно он смог это сделать, отбывая пожизненное в Азкабане, в статье не разъяснялось. Но факт оставался фактом.
Накануне этот самый Ричард пришёл в Гринготтс и предъявил письмо Рудольфуса и Перстень Наследника Рода Лестрейндж. Его тут–же подвергли проверке на родство, и результаты оказались положительными — Ричард действительно принят в Род Лестренджей по полному магическому ритуалу.
Такое вот забавное событие всколыхнуло болото Магической Британии.
Гарри отложил в сторону газету и отпил из своей чашки. Рядом, на столе, стоял белый пластиковый пакет.
Сработала система оповещения — к дому подъехала Гермиона в такси. Поттер вышел её встретить.
— Здравствуй, Гарри, — поздоровалась она.
— Привет, Миона, — отозвался Поттер, пропуская её в дом. — Пошли в Заклинательный Зал, у меня сегодня интересная игрушка есть, — потянул он её за собой.
— Пошли, — слегка удивлённо согласилась Гермиона.
По пути к залу, Гарри цапнул со стола кухни тот самый пакет.
Внизу Поттер надел перчатки из драконьей кожи и достал из этого пакета чашу старинного вида. Установил её на постамент в центре рунного круга и отошёл. Над чашей начал клубиться чёрный дым, постепенно формируясь в форму безносой головы. Гарри активировал рунный круг.
— Это то, о чём я думаю? — прохрипела внезапно севшим голосом Гермиона.
— Честно говоря, я слаб в легилименции, так что не уверен, — отозвался он, уже полностью уйдя в своё рабочее состояние. Он трансфигурировал некоторые символы круга, меняя их на другие, смотрел на реакцию остальных символов, следил за колебанием энергии в накопителях и нагрузкой на поглотители. Барьер держался, но поглотители уже работали на пределе своих возможностей. Малый накопитель в тысячу единиц уже заполнился на три четверти. Мальчик быстро переключил систему на большой, спрятанный в стене за иллюзией. Процесс стабилизировался. Но заполнение накопителя шло весьма быстро.
— Это Чаша Хаффлпафф? — прямо спросила девочка.
— Да, это она, — согласился Гарри, наблюдая, как уже большой накопитель заполнился чуть меньше, чем на половину. — По крайней мере, Белла утверждает, что именно этот предмет ей оставил на хранение Лорд.
— Белла? Беллатриса Лестрейндж?!
— Да, её, вроде бы, именно так зовут, — согласился Гарри, доставая из кошелька свой меч в ножнах.
— Но как? Откуда?
— Как Главы могущественных Родов, мы с ней общаемся время от времени… — не оборачиваясь, ответил Поттер. Накопитель заполнился уже на две трети. Мальчик задвинул ножны с катаной себе за пояс, готовясь нанести удар Батто дзюцу. — Она мне кое–чем обязана…
— Беллатриса Лестрейндж обязана Гарри Поттеру?! — не могла уложить подобное в голове девочка.
— Беллатрисса Блэк — Лестрейндж Гаррольду Поттер — Блэку, — уточнил мальчик. Накопитель заполнился на четыре пятых.
Быстрое движение Гарри, за которым Грейнджер не смогла уследить. Короткий резкий свист рассекаемого воздуха, и снова кричащий череп. Вспышка, и ударная волна, поглощённая защитой рунного круга, и звенящая тишина.
— И это всё?! — шокировано воскликнула Грейнджер. — И не надо грабить этот чёртов Гриннготс? Не надо убегать на драконе и рисковать жизнью под оборотным зельем?!
— Ну, да, — не совсем понял её удивления мальчик. — Остались те, что в Хогвартсе, Кольцо Гонтов и змея.
— Ладно, Гарри, — вздохнула девочка. — Поеду я, пожалуй, домой. Слишком много впечатлений на сегодня…
— Как скажешь, как скажешь…
Джинни… С ней после того ритуала много чего успело произойти. Самое главное, она связалась со своим дедом, Главой Рода Прюэтт, Маркусом Прюэттом.
Рассказала ему всё, что с ней произошло, и о результатах Испытания Крови.
Он поверил ей сразу, стоило увидеть на её пальце Перстень Прюэттов. И безоговорочно признал её.
Так что с тех пор она жила не в Норе, а в Прюэтт–мэноре и активно постигала всё, что связано с традициями и знаниями чистокровных, временами прибегая
к Гарри жаловаться на то, как это всё трудно, и то, что всё это от неё раньше скрывали. Причём, на что именно больше, Гарри понять пока не смог.