— Чемпионат мира по квиддичу! — загорелась Джинни. — Полуфинал будет проходить в Британии!
— И как думаешь, кто это будет? — спросил Гарри.
— Болгария и Ирландия. Победит Ирландия, хотя снитч поймает Крам, — ответила Гермиона, чем повергла в удивление всех присутствующих.
— Хм… — хитро улыбнулся Гарри. — Значит, сегодня же я поставлю на это событие десять миллионов. Если выиграю, половину выигрыша отдам тебе, — сказал он.
Гермиона мгновенно побледнела.
— А если я ошибаюсь? — прошептала она.
— Тогда я потеряю эти деньги, — пожал плечами Поттер. — Но почему–то я тебе верю…
Гермиона сглотнула.
— Мы с отцом тоже в деле, — вдруг вклинился Драко. — Условия те же. Десять миллионов, половина выигрыша тебе.
— Да вы что, с ума сошли, что ли! Это же огромные суммы! Такой риск…
— Кто не рискует, тот не выигрывает. А отец от Поттера ни за что не отстанет. Особенно, если светят такие прибыли…
— Но ведь могут быть и убытки, — заметил Невилл.
— А вот давайте встретимся на этом матче и посмотрим, прибыль или убытки, — встряла с предложением Джинни Прюэтт, уже просчитывая в голове, как убедить деда подсесть на хвоста к этим двум предприимчивым пройдохам с хорошей реакцией…
Гарри проснулся резко, с сильно бьющимся сердцем и болью в шраме. Он видел глазами Лорда. Видел его глазами и слышал его ушами. Слышал обрывки его мыслей. Чувствовал радость убийства. Это настораживало, пугало и удивляло одновременно.
Особенно напрягала боль в шраме. Она означала, что видения эти случайностью не были. Такая боль у него возникала только однажды, когда он приблизился к Квиррелу.
Гарри встал с кровати и пошёл писать письмо. В письме была просьба об обучении. И адресовалось оно Северусу Снейпу. Об обучении легилименции и окклюменции.
Поттер запечатал письмо и вручил его Букле.
Спать ему больше не хотелось. Так что он отправился практиковаться во владении мечем за город.
— Здравствуйте, Поттер, — сдержанно поздоровался Снейп с отворившим ему дверь мальчиком.
— Здравствуйте, профессор, — поклонился ему мальчик и пропустил в дом. Добби принял плащ и шляпу мужчины.
Мальчик провёл профессора в гостиную. Добби быстро прикатил столик и сообразил чай с печеньем.
Снейп принял чашку и сел в кресло.
— Итак, Поттер, — начал он, — признаться честно, я был весьма удивлён вашим письмом. Самим фактом. Но вашей просьбой я был удивлён ещё больше. Что заставило вас полагать, что я владею легилименцией?
— Досье, собранное по моему заказу гоблинами, — честно ответил мальчик. — По их данным, вы, сэр, на данный момент являетесь одним из трёх сильнейших легилиментов Магической Европы. Оставшиеся двое это Дамблдор и Лорд.
— Допустим, — не стал отпираться Снейп, — сведенья коротышек, как правило, верны. Но почему вы обратились ко мне? А не к Дамблдору?
— Вы бы ещё к Лорду посоветовали обратиться, — позволил себе лёгкую улыбку мальчик, тут же, впрочем, вернув серьёзность. — Я не доверяю ему.
— А мне, значит, доверяете? — приподнял одну бровь Снейп.
— Да, — согласился Поттер. — Я доверяю близкому другу моей матери.
— Откуда вам это известно? — слегка переменился в лице профессор.
— У Лили Поттер, в девичестве Эванс, был личный сейф в Гринготтсе. О его существовании не знал даже муж. И соответственно не имел к нему доступа, — начал мальчик. — Мне он перешёл по наследству. В нём было немного денег (около ста галлеонов), несколько лабораторных журналов по экспериментам с Чарами и дневник. Личный дневник Лили Эванс — Поттер.
Снейп сидел, словно громом поражённый. Мальчик достал из тумбочки тонкую тетрадку в кожаной обложке.
— Лили была очень близка к званию Мастера Чар, так что не удивительно, что и дневник её был зачарован. Протеевыми чарами он был соединён с блокнотом, который она носила с собой. Всё, что писала она в блокноте, появлялось в дневнике в сейфе, а на самом блокноте стиралось. Так что тут записи вплоть до самой роковой ночи, профессор, — продолжил пояснения Гарри. — Сэр, прошу вас, примите его, — протянул мальчик тетрадку Снейпу. — Мне кажется, она хотела бы этого.
Воцарилось молчание. Снейп сидел, держа в руках дневник любимой женщины, как величайшее сокровище в мире, и не решался его открыть. Мальчик же думал о чём–то своём.
— Профессор, — наконец нарушил молчание Гарри, — я думаю, что вам было бы удобнее читать его в одиночестве. Может быть, перенесём нашу встречу?
— Да, пожалуй, вы правы, Поттер, — согласился словно очнувшийся мужчина. — Я зайду завтра, — сказал он и встал со своего места, пряча дневник в складках мантии.