— Должна, — грустно ответил Гарри, сдаваясь. Он встал и пошёл в заклинательный зал, словно на эшафот. Девушка двинулась за ним.
Поттер встал напротив шкафа, шевельнул пальцем, и цепи попадали на пол с леденящим душу грохотом и звоном.
Он ещё раз вздохнул и перехватил покрепче палочки. Бросил вопросительный взгляд на Дафну. Та кивнула и подобралась.
Двери шкафа распахнулись, и из них вышел Гарри. Только рыжий и в японской одежде, со шрамом на щеке и мечом в руке, с лезвия которого капала кровь.
Под ногами у него лежали тела с узнаваемыми чертами. Гермиона, Малфой, Уизли, Прюэтт, Лонгботтом, Дамблдор, Снейп… Тело девочки без головы, с оранжевым шарфом на обрубке шеи… Чем дольше Дафна смотрела, тем больше тел и их частей становилось. Но почему–то уже с азиатскими чертами лица, в японских одеждах и с мечами. И тел было много. Пространство словно раздвинулось в стороны, и всё было устлано телами. На второй сотне девушка сбилась со счета. От вида и запаха крови и внутренностей Дафну замутило. Она зажала руками рот и выбежала из зала.
Гарри применил «Ридикулус» и загнал боггарта обратно в шкаф. Восстановил цепи и вышел из зала.
— Ты как? — тихо спросил он у девушки, сидящей на диване. Прошло уже полчаса после выхода их из зала, и Дафна уже худо–бедно справилась со своим желудком.
— Нормально, — отозвалась она, не отрывая головы от спинки дивана. — Что это вообще было, а?
— Мой страх. Моё личное кладбище, — со вздохом ответил он.
— Но почему рыжий? И почему азиаты?
— Понимаешь, Дафна… Это сложно…
— А ты попроще как–нибудь?
— В общем, это моё проклятие… Я помню прошлую жизнь…
— Прошлую жизнь? — не поняла она.
— Ну, я так думаю, что это прошлая жизнь. Там я был другим человеком, жил в другой стране, носил другое имя, не был волшебником…
— Но причём тут эти сотни трупов?
— Я был убийцей. Лучшим из лучших в своём деле.
— И ты их всех…
— Да. Всех, кроме тех, что в форме Хогвартса. Это боггарт уже добавил от себя…
— И сколько их?
— Не знаю. Не считал как–то. Но, что больше тысячи, точно.
— Волан–де–Морт рядом с тобой — ребёнок, стащивший конфетку из бабушкиного буфета…
Гарри просто пожал плечами. Возразить было нечего.
— И что, всех лично? — спустя пару минут, снова спросила она. Парень кивнул. — Мечом? — на это мальчик снова кивнул.
— А сейчас? Сейчас у тебя есть меч? — Поттер молча достал из кошелька свою катану и передал её девушке.
— Только осторожно с ним. Лезвие пропитано ядом Василиска, — Дафна вздрогнула, но меч взяла. И осторожно выдвинула его из ножен где–то на пару ладоней. Она посмотрела на него, на это идеально отполированное лезвие, едва отливающее зелёным.
— Я не чувствую на нём такого числа смертей, — сказала девушка и вернула клинок владельцу.
— Естественно, — невесело улыбнулся мальчик. — Это ведь другой меч. Его выковали для меня гоблины два года назад. И единственная кровь, которую он испил — кровь Василиска из этой комнаты.
— То есть в этой жизни ты не убивал?
— Убивал, — вздохнул парень. — Профессор Квиррел, наш учитель по ЗОТИ. Помнишь его?
— Такой странный заика в тюрбане? — чуть подумав, уточнила девочка. Гарри кивнул.
— Так вот, он был одержим духом Волан–де–Морта. Под тюрбаном он второе лицо прятал. Оно у него из затылка торчало.
— Мерзость какая, — поморщилась девушка.
— В конце первого курса мы сцепились, и он сгорел под моими прикосновениями. Не знаю почему. Директор что–то говорил о жертвенной защите моей матери, но я толком не понял…
— Так вот куда он делся… Слухи ходили разные, но толком никто ничего не знал… — задумчиво сказала девочка.
— В тот день я «вспомнил» свою «прошлую жизнь». Точнее, я её буквально прожил заново…
— Вот как? — заинтересовалась Дафна. — А как ты там умер?
— Странно… — задумался мальчик. — Я не умирал в той жизни. Ранен бывал, и не раз. Но не умер. После последней битвы… Я просто воткнул меч в землю и ушёл, куда глаза глядят. Помню, шёл на закат, а потом проснулся в больничном крыле Хогвартса…
— А сколько тебе было в тот момент?
— Семнадцать, кажется… — подумав, сказал парень.
— Итого, — приложила палец к губам и подняла глаза к потолку. — Семнадцать плюс три… Тебе двадцать лет сейчас?
— Тогда уж тридцать один, — улыбнулся Гарри.
— Верно… Но чувствуешь ты себя на сколько?
— На четырнадцать, — снова улыбнулся мальчик.
— А в «той» жизни у тебя была женщина? — слегка покраснев и сверкнув глазами, спросила она.