— Что ж, мил дружок, я долги плачу исправно, — промолвила Аграфена, собираясь доставать из печи готовые пироги. — Пусти меня, а то мои пышки и расстегаи подгорят.
— Ты сама, как пышка румяная! — прошептал Терех, содрогаясь от вожделения, а его руки продолжали жадно тискать полнотелую Аграфену. — Брось ты эти пироги, у нас мало времени!
— Нет уж, дружок, — воспротивилась Аграфена, — сначала стряпня, а постель потом. Пироги пекут, пока в печи жар пышет. Коль остынет печь, тогда уже не до пирогов будет.
Аграфене было двадцать шесть лет, она была высока ростом, широка в плечах и бёдрах, полногруда и белокожа, с густыми волнистыми волосами, чёрный цвет которых лишь оттенял нежную белизну её миловидного лица и шеи. Тёмные густые брови нависали длинными дугами над большими синими очами Аграфены, в которых частенько светилось то насмешливое кокетство, то хитрое лукавство. Полнота нисколько не портила Аграфену, поскольку на её теле нигде не было лишних жировых складок. Бёдра, икры, ягодицы и плечи Аграфены были белы и упруги, а её кожа была гладкая и нежная, как у ребёнка. В постели Аграфена была горяча и неутомима, её ласки и вся она, пышущая цветущим здоровьем, сводили с ума всякого любителя пышных женских форм.
Терех всегда был падок на крупных женщин, поэтому он щедро отсыпал Аграфене серебра, очарованный её телесным совершенством и её умением таять в мужских объятиях. Аграфена особо не заламывала цену за свои интимные услуги, она честно призналась Тереху, что он заплатил ей втрое больше положенного. Желая привязать к себе столь щедрого клиента, Аграфена попросила у Тереха в долг пять кун серебром сверх уже полученных денег, пообещав за эту долговую сумму отдаваться Тереху бесплатно. Сластолюбивый Терех без колебаний пошёл на эту сделку с Аграфеной, зачастив по вечерам к ней в гости. Потом Терех на три дня пропал из виду, Аграфена решила было что он приболел, не догадываясь о грядущих переменах в личной жизни Тереха, согласившегося на помолвку с младшей дочерью Труна Савельича.
И вот Терех пришёл к Аграфене, чтобы попрощаться с ней, и возможно, навсегда, а заодно напоследок насладиться её прелестями на мягком ложе.
Закончив печь пироги и накормив сына, Аграфена привела Тереха в свою тесную спаленку, где кроме застеленного ложа и сундука у окна больше не было никакой мебели.
Торопливо избавившись от одежд, Терех жадно накинулся на развалившуюся на постели нагую Аграфену, так голодный набрасывается на долгожданную еду. Аграфена покорно раздвинула свои полные белоснежные бёдра, согнув ноги в коленях и приняв в свою влажную детородную щель, покрытую густой вьющейся порослью, затвердевшее мужское естество Тереха. Лёжа на белой простыни в ореоле распущенных чёрных волос, с закинутыми за голову гибкими руками, сверкая жемчужно-белыми зубами меж сочными пунцовыми губами, Аграфена издавала томные стоны и вздохи. Её пышные белые груди колыхались вперед-назад, сотрясаемые сильными ритмичными телодвижениями Тереха, вошедшего в раж. Стоны Аграфены становились громче и протяжнее, когда Терех, наклоняясь, осторожно прихватывал зубами набухшие розовые соски этих больших грудей, пахнущие молоком и теплом женского тела.
Внезапно за стенкой раздался плач младенца. Синие глаза Аграфены озарились беспокойством, а её руки вцепились в края ложа, словно она приготовилась силой вырваться из объятий любовника. Терех торопливо закончил начатое, исторгнув своё семя на нежный трепетный живот Аграфены, которая была вся в нетерпении, порываясь бежать к своей проснувшейся дочери-малютке. Аграфена упорхнула из спальни, даже не накинув на себя исподнюю сорочицу. Несмотря на свои дородные формы, Аграфена тем не менее была ловка и стремительна в движениях, как непоседливая отроковица.
Терех хотел было встать с кровати и начать одеваться, но тут вернулась Аграфена с запелёнатой дочкой на руках, которая, чмокая крошечными розовыми губками, сосала её тяжёлую грудь.
— Не уходи, — негромко промолвила Аграфена, присев на постель рядом с Терехом, — сейчас она насытится и опять заснёт. А мы с тобой намилуемся всласть. Ты ворота запер?
Терех молча кивнул. Ему было приятно, что Аграфене не хочется с ним расставаться, что она всегда готова исполнять все его интимные прихоти. Осторожно обняв Аграфену за талию, Терех зарылся носом в её растрёпанные волосы, с наслаждением вдохнув их ни с чем не сравнимый тёплый аромат.