Ширма представляла собой раскладную загородку из сцепленных бамбуковых рам с натянутыми на них кусками плотной тёмно-красной материи. За ширмой была расстелена постель, тут же на небольшом табурете стоял медный масляный светильник в виде лотоса.
Сарыгуль шёпотом попросила Анну Глебовну раздеться донага и закутаться в полупрозрачную накидку. Анна Глебовна нехотя повиновалась, от волнения её руки тряслись. Сарыгуль, помогая Анне Глебовне раздеваться, тихим участливым голосом успокаивала её. Закутывая Анну Глебовну в тончайшее прозрачное покрывало, Сарыгуль несколько раз нежно коснулась пальцами её спины и плеч.
Войдя в юрту, Анна Глебовна первым делом оглядела её стены из установленных крест на крест толстых ивовых прутьев, укрытых снаружи толстым войлоком, отыскивая взглядом, где здесь развешано оружие. Оказалось, что оружие и доспехи Батыя прикреплены к стенке юрты справа от низкого входа. В закутке за ширмой никакого оружия не было, а стенка возле ложа была завешана красным ковром с жёлтыми узорами.
Батыевы гости вскоре удалились.
Сидя за ширмой, Анна Глебовна слышала, как слуги подкладывают поленья в огонь очага, как они помогают Батыю избавляться от одежд, как снимают с него сапоги. Батый бросал негромкие властные реплики, подгоняя слуг, у него был резкий и неприятный голос, чем-то напоминающий хрипловатое карканье ворона. Анне Глебовне язык мунгалов представлялся жуткой смесью из грубых, режущих слух звуков и словосочетаний. Это степное наречие звучало одинаково грубо как в мужских устах, так и в женских.
Наконец Батый предстал перед Анной Глебовной в тонком распахнутом халате, накинутом прямо на голое тело. Он жестами велел Анне Глебовне снять с себя тонкое покрывало и лечь на ложе лицом вверх. Поскольку Анна Глебовна не сразу повиновалась властным жестам Батыя, Сарыгуль подошла к ней сзади, сдёрнув с неё лёгкую накидку и легонько подтолкнув её к постели.
С замирающим сердцем Анна Глебовна легла на спину поверх толстого одеяла из верблюжьей шерсти, вытянув руки вдоль тела и закрыв глаза. Ей было не по себе от одного взгляда Батыя.
Анна Глебовна невольно вздрогнула, когда пальцы Батыя сначала коснулись её бёдер и живота, а затем начали мять пышные полушария её грудей. При этом из уст Батыя вырывались какие-то странные звуки, похожие то ли на сдавленный смех, то ли на восклицания восторга. Ощутив резкую боль, Анна Глебовна открыла глаза и увидела, что склонившийся над нею Батый вцепился зубами в сосок её левой груди. Волна негодования и отвращения захлестнула Анну Глебовну. Она схватила Батыя за волосы и отшвырнула от себя.
Батый, явно не ожидавший такой реакции от пышнотелой русской княгини, вскочил на ноги с перекошенным от злости лицом. При виде разгневанного Батыя половчанка Сарыгуль в страхе упала на колени, уткнувшись лбом в войлок, под которым была мёрзлая земля.
Анна Глебовна попыталась встать с ложа, но Батый не позволил ей этого. Он навалился на неё сверху, нанося ей пощёчины и стараясь силой раздвинуть её полные бёдра. Распалённая этой борьбой, Анна Глебовна расцарапала Батыю лицо и снова сбросила его с себя. Батый опять кинулся на пленницу, зло ощерив редкие зубы. Пнув Анну Глебовну ногой в живот, Батый схватил её за косу. Но когда Анна Глебовна до крови прокусила ему руку, Батый вскрикнул и отпрянул от неё, как ужаленный.
— Ну что, ублюдок косоглазый, это тебе не младенцев резать! — тяжело дыша, проговорила Анна Глебовна, глядя на Батыя с нескрываемой ненавистью. Она стояла на постели в полной готовности к защите.
Батый что-то резко и громко прокричал своим слугам. Через несколько мгновений три пары сильных мужских рук сломили сопротивление Анны Глебовны, повалив её на пол юрты. Связанную и обессиленную от неравной борьбы Анну Глебовну Батый долго насиловал, то и дело впиваясь зубами в её пышные груди и нежную белую шею.
Глава восьмая
САРТАК
Кара за непокорность постигла Анну Глебовну уже на следующее утро. Батыевы слуги вывели её совершенно голую из тёплой юрты на февральский холод и поставили спиной к широкому дощатому щиту высотой чуть выше человеческого роста. На уровне плеч в щите были проделаны два круглых отверстия. Продев в эти отверстия узкий ремень, один из слуг затянул его на шее у Анны Глебовны, так что она не могла пошевелиться, оказавшись накрепко привязанной к этому грубо сколоченному щиту. Руки её были связаны за спиной. Другой слуга, видимо, из сострадания к пленнице, принёс охапку сена, чтобы она не стояла босыми ногами на холодном снегу.