— Важен, давай верёвку! — раздался чей-то сиплый негромкий голос. — Надо связать нехристя покрепче. Терех, иди сюда! Надо бы допросить этого мунгала.
Услышав русскую речь, Славомира забилась в державших её руках, как птица в силке. Татарская шапка свалилась с её головы.
— Вот так диво! — изумился тот, кто держал Славомиру за шею, зажимая ей рот. — Это же девица, да к тому же русская! Откуда ты, голубица?
Ощутив полную свободу, Славомира глядела на окружавших её русских ратников в бронях и шлемах, со щитами и копьями, не веря своим глазам. Русичей было очень много, по сравнению с низкорослыми татарами они показались Славомире исполинами.
— Я сбежала из татарского стана, — чуть не плача от радости, промолвила Славомира. — Эту одёжку мне нехристи дали, когда полонили меня в Переяславле-Залесском. Родом я из града Владимира.
— Братцы, я же знаю эту красавицу! — вдруг воскликнул молодой воин в длинном сером плаще, под которым виднелся металлический пластинчатый панцирь. — Это же боярышня Славомира, жена владимирского воеводы Дорогомила. Видел я её в Переяславле-Залесском вместе с княгиней Анной Глебовной.
— Ну, Терех, везде-то ты побывал, всё-то ты повидал! — прозвучал чей-то насмешливый голос.
Среди ратников прокатился смех.
— Анна Глебовна тоже в неволе у мунгалов мыкается, — торопливо заговорила Славомира, шагнув к Тереху. — Выручать её надо. Из чьей вы рати, соколы мои? Неужто Ярослав Всеволодович подошёл с полками из Поднепровья? Иль князь Георгий пришёл отомстить Батыге за сожжённый град Владимир?
— Нет, красавица, мы сами по себе, — усмехнулся Терех. — Ни княжеских стягов, ни дружин за нами нету.
— Торжковские мы ратники, милая, — пробасил бородатый верзила, державший двуручную секиру в руках. — Хотим вот перья из Батыги повыщипать!
— Знаешь ли ты, красавица, где стоит Батыев шатёр? — К Славомире приблизился статный воин с тёмной короткой бородкой в островерхом шлеме, надвинутом на самые брови.
— Ведаю! — быстро ответила Славомира. — Могу показать самый короткий путь к Батыевой юрте.
— Веди, милая! — Темнобородый ратник протянул Славомире её шапку, поднятую им с истоптанного снега. — Нынче ночью Батыга получи! воздаяние за свои злодеяния на Русской земле!
Глава десятая
СЕЧА В НОЧИ
Торжковские ратники, вышедшие на ночную вылазку, смогли незаметно подкрасться к Батыеву становищу, пройдя по льду Тверцы вдоль высокого обрывистого правого берега. Обойдя стороной Борисоглебский монастырь, занятый воинами Батыя, отряд новоторов во главе с тысяцким Якимом Влунковичем пробрался к лесу под самым носом у татарских дозорных, греющихся возле костров на высокой береговой круче. Русичи шли длинной вереницей, ступая след в след и стараясь не греметь оружием, а у них над головой звучали отрывистые голоса врагов. Слабый ветерок доносил до людей Якима Влунковича запах жареного мяса.
Наткнувшись в тёмном заснеженном лесу на русскую беглянку из татарского стана, которая могла указать, где стоит Батыев шатёр, Яким Влункович посчитал это большой удачей.
Выбежав из леса, торжковские ратники первым делом перебили всех татарских караульных, попавшихся у них на пути. Затем русичи, разломав загоны, распугали и разогнали гурты овец, коров и верблюдов. Крики татарских часовых, которых новоторы рубили топорами и закалывали копьями, внесли переполох в огромный Батыев стан. Добавляли смятения вьючные животные и скот, разбежавшиеся по всему лагерю.
Славомира находилась впереди, указывая дорогу к Батыеву шатру. Подле неё неотступно находились Терех и Важен, которым Яким Влункович приказал прикрывать храбрую боярышню щитами от татарских стрел. Тысяцкий запретил своим ратникам рассыпаться в разные стороны, поэтому его отряд продвигался по вражескому становищу в едином плотном строю, сметая и опрокидывая мечущихся татар. Русичи не совались в татарские юрты и не срывали украшения с убитых степняков, торопясь поскорее добраться до Батыевой ставки.