Одна из пожилых крестьянок хорошо знала эту дорогу, она сказала Тереху, что впереди, примерно через пять вёрст, лежит село Гущино.
— Я оттуда родом, — усталым голосом добавила женщина. — Как вышла замуж, с той поры там и не бывала. Теперь у меня нету ни мужа, ни детей — все в Торжке погибли. Останусь я в Гущино у своей родни, чай, примут, не прогонят. Мне всё едино идти более некуда.
«Мне тоже некуда, — мрачно подумал Терех. — Земля Рязанская лежит впусте. Иду я, куда ноги несут, лишь бы подальше от мунгалов!»
В Гущино было больше десятка дворов. Многие здешние селяне ушли отсюда кто куда, опасаясь татар, но кое-кто остался, надеясь, что в эти дебри степняки не сунутся.
Беженцы разбрелись по избам; кто-то хотел передохнуть и двинуться дальше, но многие из женщин собирались заночевать здесь. Терех и его ратники расположились на подворье у здешнего ратайного старосты. Это был ещё крепкий старик, хотя и согбенный годами и седой, как лунь.
— Оба моих сына с жёнами и детками утекли отсель ещё седьмицы две тому назад, — молвил староста Тереху, угощая его и Беляну медовой сытой. — В городок Хотшин подались сыны мои, это верстах в сорока от нашего села. Прямой дороги туда нету, по руслам замерзших речек надо ехать туда. Вы-то не в Хотшин направляетесь?
Старичок взглянул на Тереха из-под седых косматых бровей.
— Нет, дедуня, — Терех замотал головой, — наш путь дальше лежит, до самого Новгорода.
— Много народу сегодня прошло через нашу деревню — и пеших, и конных, и на санях, — удивляясь, молвил староста. — И весь этот люд из Торжка путь держит, спасаясь от татар. Вы-то тоже из Торжка будете?
— Оттуда, дедушка, — ответила Беляна, сидевшая за столом рядом с Терехом. Свой островерхий шлем Беляна положила к себе на колени. Её голова была повязана белым повоем, а лицо на месте срезанного носа было закрыто белой повязкой.
— Лошади в селе есть? — обратился к старосте Терех, допив медовую сыту в своей кружке.
— Нету, — печально вздохнул старик, — единственную старую кобылу увели с собой сбеги из Торжка, кои проходили тут раньше вас. Соседка моя, бабка Меланья, теперь слёзы льёт, ибо та кобыла вместе с ней состарилась.
— Почто ты отсель не уходишь, дедушка? — поинтересовалась Беляна. — Иль мунгалов ты не страшишься?
— Что плохого могут сделать мне мунгалы? — проговорил старик, отдирая бересту от высушенных на печи берёзовых поленьев. — Убить меня? Так мне уже почти девяносто годов. Всякое я повидал, многое испытал. Жизнь моя унылая уже порядком мне наскучила, милая девица. А посему смерти я не страшусь.
— Ну, а нам жизнь ещё не наскучила, поэтому мы продолжим наш долгий путь, — сказал Терех, вставая из-за стола. — Благодарю за угощение, дедуня.
Торопливо осушив свою глиняную чашу, Беляна тоже встала со скамьи и привычным движением покрыла голову шлемом.
Терех сначала натянул на голову замшевую шапочку, напоминавшую верхнюю часть капюшона, и лишь потом надел шлем, выровняв опущенную книзу стальную стрелку точно по линии носа.
Накинув на плечи подбитые мехом плащи, Терех и Беляна опоясались мечами, засунули за пояс кинжалы, взяли свои щиты, прислонённые к печи.
Внезапно в избу вбежал Лепко, стукнувшись шлемом о низкий дверной проём.
— Татары! — взволнованно вымолвил он. — Всадников пятнадцать стоят у околицы! В деревню покуда не входят!
— Передовой дозор! — живо смекнул Терех и рванулся в тёмные сени.
Беляна и Лепко, гремя оружием, устремились за ним.
Выбежав на заснеженный двор, Терех увидел там шестерых ратников, по лицам которых было видно, что они готовы сражаться с ненавистными татарами.
— Где остальные? — спросил Терех.
— По другим дворам разошлись, — ответил Лепко. — Важен побежал по избам, дабы оповестить всех об опасности.
— Значит, так, — приказным тоном произнёс Терех, — будем уносить ноги, пока не поздно.
— Но ведь мунгалов немного, мы сможем одолеть их, — проговорил Лепко, сжимая древко дротика.
— Этих одолеем и что? — рявкнул Терех. — Следом за ними сюда скоро подвалит тысяча нехристей, а может, и больше!
Лепко растерянно прикусил губу. Прочие ратники молча переглядывались между собой, не смея возразить Тереху. Они сознавали его правоту, и всё же им очень хотелось истребить передовой татарский дозор.