— Выбирайтесь через огород к лесу, — быстро проговорил Терех. — Лепко, ты будешь за старшего. Беляна, пойдёшь вместе с ними. Не спорь! — Терех повысил голос, дабы прервать возглас возражения, готовый сорваться с губ девушки. — Я разыщу Бажена и остальных ратников. Так же через огороды мы уйдём в лес. Там и соберёмся все вместе.
Ратники нехотя повиновались Тереху. Направляясь к воротцам в глубине огороженного двора, ведущим в покрытый сугробами огород, они тянули за собой Беляну, отняв у неё щит и копьё. Страшась за Терека, Беляна не хотела уходить в лес без него. Тереху пришлось ещё раз прикрикнуть на Беляну, чтобы погасить упрямый протест, вспыхнувший в её душе. Шестнадцатилетний Лепко был самый молодой среди этих семерых ратников, хотя остальные были не намного старше его. Терех, насмотревшийся смертей при обороне Торжка от татар, очень хотел хотя бы этих безусых отроков вывести живыми в безопасное место.
То, чего Терех опасался сильнее всего, всё же случилось. Он не мог понять, кто первым начал пускать стрелы, татары, вошедшие в деревню, или русичи, выскочившие на них из-за изб и частоколов. В этой беспорядочной стремительной схватке численный перевес был на стороне русичей, которые сумели окружить вражеских дозорных и перебить половину из них. Уцелевшим татарам, проявившим прыть, удалось ускакать из деревни на своих низкорослых резвых лошадках.
Радость ратников, одержавших быструю и лёгкую победу над немногочисленными степняками, была недолгой. Не прошло и получаса, как в село ворвались, словно вихрь, несколько сотен завывающих татар на разномастных лошадях. Думая только о собственном спасении, Терех умчался в лес, припадая на раненую ногу. Ему повезло, никто из татар его не заметил.
Плутая по заснеженному ельнику, Терех до сумерек кружил вокруг деревни, где бесчинствовали татары. Он разыскивал Беляну и семерых юных ратников, считая своим долгом вызволить их из этой напасти. Жуткие вопли насилуемых и терзаемых женщин, долетая до Тереха, вызывали у него нервную дрожь и неприятную слабость в ногах. Суда по всему, татары были сильно озлоблены, вымещая свою ярость на женщинах и стариках, угодивших в их руки.
Неожиданно откуда-то потянуло дымом. Терех, принюхиваясь, как собака, устремился в глубь леса и вскоре заметил в неглубоком овраге ярко полыхающий костерок. Вокруг огня притулились плечом к плечу несколько скорченных фигурок в длинных плащах и островерхих шлемах, поблескивающих в отблесках рыжего пламени. Рядом торчали воткнутые в снег копья.
Терех кубарем скатился в овраг. Подбежав к тем, кого он так долго разыскивал в чаще леса, Терех принялся забрасывать костёр снегом.
— Вы спятили, что ли? — негодовал Терех. — Развели огонь в двух шагах от села, где полно мунгалов! У нехристей нюх, как у волков. Уж коль я учуял дым вашего костра, то мунгалы и подавно смогут вас учуять.
— Мы просто хотели погреться, — пробормотал Лепко. — Нам казалось, склоны оврага надёжно укрывают наш костёр от чужих глаз.
— Идём отсюда! — решительно сказал Терех, загасив огонь. — Нужно найти укромное место в лесу, откуда можно наблюдать за деревней и за дорогой.
Терех и его спутники, блуждая по ночному лесу, случайно наткнулись на двоих ратников, прятавшихся среди молодых елей. Один из этих воинов был сильно изранен и уже испустил дух. Второй тоже был ранен, но неопасно. Им оказался Важен.
Обрадованный Терех заключил Бажена в объятия. Он знал, как бесконечно дорог тиунов сын своенравной Офке, которая наверняка беспокоится о нём, находясь где-то вдали от него. При выступлении из Торжка Тереху удалось посадить Офку, её младшую сестру и их беременную мать в один из лёгких возков на полозьях, запряжённый гривастым жеребцом. Садясь в возок, Офка незаметно дёрнула Тереха за край плаща и негромким требовательным голоском наказала ему беречь Бажена от татарских стрел и сабель. О том же самом попросила Тереха и Варвара, проявляя заботу о красавце Лепко. Чувствуя на себе ответственность за жизнь двух этих юношей, Терех был настроен на то, чтобы не вступать в столкновения с татарами.
Сквозь вязкую сладкую дремоту Терех вдруг услышал какой-то смутный монотонный шум, усилием воли он заставил себя открыть глаза. Над ним нависали колючие еловые лапы, остро пахнущие хвоей. Ночь растаяла. Было светло и морозно. Между косматыми вершинами елей виднелись чистые голубые небеса, пронизанные солнечными лучами.
Рядом с Терехом прямо на снегу спали, закутавшись в плащи и подложив под голову щиты, его юные соратники. Не было только Беляны. «Где же эта пострелица?» — встревожился Терех, поднимаясь на одеревеневшие ноги.