Среди женских трупов тут и там лежали бездыханные тела русских ратников, тоже раздетые и обезображенные. Терех опознал их всех, воинов из замыкающего отряда, кто не пожелал или не успел спрятаться от татар в лесу.
Не обнаружив в деревне ни одного живого человека, Терех, Важен и Беляна покинули это страшное место, усеянное мёртвыми изуродованными телами и залитое кровью.
Терех повёл свой маленький отряд дальше на северо-запад по заснеженной лесной дороге, взрыхлённой копытами многих сотен степных лошадей. Татары продолжили погоню за беженцами, прорвавшимися из осаждённого Торжка. А Тереху и его спутникам оставалось лишь следовать позади татар в том же направлении, поскольку иного пути к спасению у них не было.
Глава двенадцатая
«УСЛЫШЬ ГОЛОС МОЙ, ГОСПОДИ!»
Растеряв в дороге около пятисот человек, колонна беженцев на третий день пути вышла в окрестности озера Селигер. В городке Жабачеве беженцы остановились на продолжительный отдых. Однако вскоре сюда докатился слух о приближающихся татарах. Объятые страхом беженцы и жители Жабачева кинулись спасаться бегством. Многие подались в городок Хотшин, расположенный в лесах южнее Жабачева. Кто-то устремился на запад в Торопец и Дубровну. Большинство же людей двинулись на север к городку Мореву, откуда вела прямая дорога до Новгорода.
Среди беженцев, устремившихся к Мореву, оказалась и Офка вместе со своей беременной матерью и младшей сестрой. Гордёна тоже была неразлучна с Офкой, поскольку ехала в одном возке с ней.
Нагрянувшие в Жабачев татары обнаружили город пустым, там не было ни одного человека. На заснеженных дорогах, ведущих из Жабачева, виднелись следы поспешного бегства всего здешнего населения. Поскольку больше всего следов было оставлено беженцами на дороге, ведущей к Мореву, то татары поскакали туда же.
Настигая разрозненные группы пеших беженцев, татары убивали всех, кроме отроков, девиц и молодых женщин. Там, где проходили конные татарские отряды, повсюду лежали на снегу тела убитых русичей. Врываясь в деревни, степняки первым делом захватывали скот и лошадей, а также вязали верёвками девушек и юношей. Всех прочих селян татары безжалостно вырезали.
Ужас и смятение охватили обширную лесистую округу между озером Селигер и рекой Полой, впадающей в озеро Ильмень. Местные смерды толпами бежали в сторону Новгорода.
...Гнетущее предчувствие чего-то страшного и неотвратимого не покидало Офку с того самого момента, когда вереница саней, забитых женщинами и детьми, выехала из Жабачева в этот хмурый мартовский день. Ощущение господства ужасных неизбежных событий терзало мнительную Офку, пробуждая в ней мрачную задумчивость. С того мгновения, когда откуда-то сзади раздался чей-то истошный крик: «Татары!», в Офке словно распрямилась некая сжатая пружина, понуждавшая её к действию. Оглянувшись назад и увидев на дороге летящих галопом наездников в мохнатых шапках с высоким верхом, на низкорослых лошадях, Офка крикнула вознице, чтобы тот остановил возок у самой обочины. Не слушая Офку, возница продолжал хлестать вожжами коня, норовя обогнать сани, в которых ехали боярышня Славомира и княгиня Анна Глебовна.
Неожиданно в шею вознице чуть ниже затылка вонзилась длинная стрела с пёстрым оперением.
Возница с хрипеньем стал валиться в сторону, не выпуская вожжи из рук. Офка хотела поддержать его, видя, что он вот-вот рухнет прямо в мчащиеся бок о бок с ними сани княгини Анны Глебовны. Однако в следующий миг двое саней столкнулись и съехали с дороги в сугроб. Кони встали, увязнув в глубоком снегу. Возок княгини опрокинулся набок.
Растянувшийся на дороге санный поезд утратил упорядоченное движение; какие-то из саней с наиболее резвыми лошадьми умчались вперёд, какие-то заметно отстали, какие-то опрокинулись или съехали к обочине.
Не теряя ни секунды, Офка выскочила из возка, крикнув Гордене, чтобы та следовала за ней. Объятая страхом Офка ринулась по сугробам к лесу, стоявшему стеной в нескольких шагах от дороги. Офка напрягала все свои силы, слыша громкие возгласы приближающихся татар и храп их коней. Краем глаза Офка заметила, что Славомира и Анна Глебовна, вывалившиеся из своих саней, тоже бегут к лесу.
Офка совсем не позаботилась ни о матери, ни о младшей сестре. Страх перед татарами гнал её, как косулю, учуявшую надвигающийся лесной пожар. Запнувшись и упав в снег, Офка продолжала ползти к лесу на четвереньках, объятая единственным стремлением не даться в руки к злобным мунгалам. Догнавшая Офку Гордёна помогла ей встать на ноги. Держась за руки, подруги вбежали под сень медноствольных сосен, укрытых белыми снежными шапками.