Офка и Гордёна, услышав полные горестного отчаяния вопли Натальи, в испуге ринулись вглубь леса. Наслышанные о зверствах татар, они метались между деревьями, торопливо выискивая место поукромнее. Эти метания привели к тому, что подруги наткнулись на Анну Глебовну и Славомиру, которые тоже спешили уйти подальше от дороги.
Четыре беглянки устало брели по глубокому снегу меж стройных сосен и величественных слей, обходя поваленные ветром древние деревья и торчащие из-под снега коряги. Они держались северного направления, ориентиром им было солнце, проглядывавшее в просветы между густыми сосновыми кронами.
Глава тринадцатая
СОВЕТ СУБУДАЯ
Несмотря на обстрелы из катапульт и на яростные приступы татарских отрядов, русичи, оборонявшие детинец Торжка, продержались ещё два дня.
Наконец татары ворвались в крепость на горе, перебив всех её защитников и множество прочего люда, укрывшегося в цитадели.
Воины темника Сукегая привезли в ставку Батыя бездыханное тело посадника Иванко, выказавшего беспримерную храбрость при защите детинца. Прибыл в Батыев стан и сам Сукегай, желая похвастаться тем, что именно его батыры умертвили самого отважного из урусов.
Батый с задумчиво-надменным лицом оглядел убитого Иванко, с которого были сняты доспехи и шлем. Окровавленное тело посадника было доставлено к Батыеву шатру на лёгкой двухколёсной повозке, запряжённой парой лошадей.
— Я же велел привести ко мне живым самого храброго из урусов, — недовольно проговорил Батый, повернувшись к Сукегаю. — Почему ты не сделал этого?
— Этот урус дрался как раненый леопард! — Сукегай кивнул на мёртвое тело. — Даже оставшись совсем один, он продолжал сражаться. От его меча пало трое моих батыров и четверо были ранены. — Сукегай скривил рот в небрежной усмешке. — Я подумал, что будет проще заколоть этого безумца, нежели пытаться опутать его верёвками.
Тонкие чёрные брови Батыя сомкнулись на переносье, в уголках его губ залегли морщинки, что говорило о сдерживаемом гневе.
— Здесь думаю я, Сукегай, — холодно произнёс Батый. — Твоё дело — не думать, а в точности выполнять мои повеления. За то, что ты нарушил мой приказ, я лишаю тебя награды за взятие Ак-Кермена.
Сукегай почтительно поклонился Батыю, опустив глаза, в которых вспыхнули искры ненависти.
Батый распорядился отобрать из пленных русичей четверых мужчин, отдать им прах Иванко, чтобы они похоронили его по своему обычаю.
Когда Берке, брат Батыя, завёл речь о том, что взятие Ак-Кермена было бы неплохо отметить победным пиром, то это вывело Саин-хана из себя.
— О какой победе ты мне талдычишь, брат? — орал Батый на Берке. — Моё войско потратило пятнадцать дней на взятие ничтожного городка! Под стенами Ак-Кермена полегло две тысячи моих воинов! Около трёх тысяч урусов, в основном женщин и детей, под покровом ночи вырвались из Ак-Кермена и ушли в леса. Шейбан и Тангут до сих пор где-то гоняются за этими беженцами. Войско моё тает, а сопротивление урусов всё усиливается!
На военном совете все военачальники, в том числе Субудай и Менгу, высказались за то, что поход на Нову-Ургу необходимо приостановить до возвращения отрядов Тангута и Шейбана, а также пока не будет получено известие о разгроме рати коназа Гюрги.
Вскоре прискакали гонцы от темника Бурундая, которые принесли Батыю радостную весть. Бурундай разбил суздальскую рать на берегах лесной речки Сити, в этой битве пал и коназ Гюрга.
Спустя четыре дня к Торжку подошёл тумен Бурундая.
Первым делом Бурундай преподнёс Батыю отрубленную голову князя Георгия, которую он хранил в кожаном мешке, притороченном к седлу.
Батый расспросил Бурундая о том, как разворачивалось сражение на Сити, после чего он похвалил его за расторопность и полководческую смекалку. Бурундай вывел свою конницу к реке Сити с той стороны, откуда русичи его не ждали. Не дав князю Георгию собрать все полки воедино, Бурундай разбил русское войско по частям.
Батый был рад, что именно Бурундай отыскал и разгромил войско князя Георгия. В отличие от Бури и Урянх-Кадана, происходивших из «золотого рода» Чингизидов, Бурундай не блистал знатностью.
Своим возвышением Бурундай был обязан Батыю, который заприметил его во время похода в Китай. Бурундай был умелым военачальником, поэтому Батый приблизил его к себе. Бурундаю было всего двадцать шесть лет, тем не менее Батый поручал ему важнейшие военные задачи.
Если бы рать князя Георгия уничтожил Бури или Урянх-Кадан, то любой из них поставил бы это себе в заслугу. Бурундай, многим обязанный Батыю, совсем не кичится своей победой. Бурундай без колебаний готов отдать славу этой победы Батыю.