Мотя слышал, как из квартиры выводили плачущего девятилетнего мальчишку и его старшую сестру. Мать в истерике ревела и одновременно пыталась успокоить арестованного сына.
— Вы защитники золотых унитазов! — не сдержав гнева, заорала сестра. — Защищаете своих хозяев. Бандитов и вор…
Один из бойцов ударил ей по ноге дубинкой. Девчонка завопила от боли. Мотя спрятался за стенкой, чтобы его не арестовали как соучастника. Он закрыл уши руками: слушать рёв было мучительно. Сотрудники ГНИЛ уходили, а женщина осталась лежать на полу и плакать.
— Фашисты! — закричала она им вслед. — Продажные твари!
Несколько бойцов развернулись, подбежали к ней, избили дубинками и поволокли по коридору следом за детьми. Мотя уже успел добежать до лестницы и подняться на этаж выше, чтобы из окна понаблюдать, как уезжают сотрудники ГНИЛ.
Так поступали со всеми, кого признавали террористами-экстремистами. Мотя знал, что лучше не стоять на пути ГНИЛ. Они без труда могли избить Мотю, а затем признать террористом-экстремистом, ведь он и так стоял на учёте как родственник диссидентов.
Вернувшись домой, Мотя решил принять горячую ванну. Вода из крана была с коричневым оттенком. Чтобы этого не замечать, Мотя добавил побольше пены. С коричневой водой можно было справиться только так (просто не обращать на неё внимания). Однажды кто-то из жильцов написал жалобу о том, что вода коричневая. На следующий день приехал председатель ЖУК (жилищное управление коммуникациями) и собрал жильцов.
— Разве это грязная вода?! — возмущался председатель. — Что это вообще за привычка такая, принимать ванну? Это там, на западе, они бултыхаются в собственной грязи. Как свиньи! Мы не такие! Мы должны быстренько принять душ, смыть с себя грязь и не жаловаться, что вода грязная. Поэтому прекращайте мне писать жалобы. В следующий раз буду считать это провокацией и направлю ваши жалобы во ВРАЛИ или сразу в ГНИЛ, пусть они разбираются.
Слова председателя не повлияли на воду, она продолжала течь с коричневым оттенком. Зато жалобы по этому поводу больше никто не писал. Как не писали жалобы по поводу того, что в здании нет лифтов или что оно не покрашено. На это председатель уже давал ответы. Он говорил, что лифтов нет, потому что они могут сделать людей слабыми, а это недопустимо, поскольку они должны быть сильными, чтобы противостоять западу. А дом не покрасили, чтобы западная разведка думала, что в здании никто не живёт, и не нанесла по нему ракетный удар. Любую жилищную проблему председатель ЖУК мог объяснить необходимостью противостоять западу. А каждого, кто хотел эту проблему решить, он предлагал объявить предателем.
После ванны Мотя сварил пару яиц, залил кипятком лапшу быстрого приготовления и намазал несколько кусков хлеба майонезом. Усевшись ужинать, Мотя прибавил громкость на телевизоре, лишь бы не думать о том, что увидел несколько минут назад.
Он переключал каналы, на которых транслировались развлекательные телешоу: музыкальные, танцевальные, комедийные. Разные телешоу, которые отвлекали людей от того, что они могли посчитать проблемой. Юмористы высмеивали западный образ жизни, эксперты критиковали западную политику, артисты рассказывали про западную безнравственность.
Мотя остановился на новостях. С телеэкрана выступала молодая женщина с тёмным загаром, длинными наращёнными ресницами, большой силиконовой грудью и накачанными губами. Это была министр туристической сферы по фамилии Маялевиш.
«Уважаемые коллеги, — читала Маялевиш с бумажки, выступая перед членами правительства. — Нам удалось провести ряд эффективных реформ. В медицинской сфере мы ввели налог на бесплатные лекарства. В сфере транспорта — налог на дороги и право ими пользоваться. Пришла пора принять реформы в области туризма».
Она подняла голову, чтобы проверить, слушает ли её кто-нибудь. На телеэкране не было видно, но на заседании члены правительства обычно играли в карты, показывали друг другу разные фотографии на смартфонах, а кто-то вовсе спал, устроившись на нескольких стульях.
«Мы знаем, что туризм является важной частью жизни нашего населения, — продолжила читать Маялевиш. — По решению президента, в рамках программы поддержки местного туризма билеты на самолёт за границу подорожали в несколько десятков раз. В связи с этим участились попытки несакци… ори… наво… не-санкци-ониро-ван-ного улёта».
Маялевиш с облегчением выдохнула.