Э, нет! Как можно спать, когда ты в грязной одежде? Неожиданно у меня зачесалось все тело, я почувствовала себя замарашкой, будто кто-то шептал мне в ухо: грязнуля… Грязнуля!
Я подскочила на табуретке и осуждающе посмотрела на Баюна. Баюн на меня смотрел тоже без энтузиазма.
На лице кота так и читалось: Ну и? Чего мы подскочили?
– Ты, хозяин добрый, меня бы в баньку отвел! – Продолжила я разговор. – Умаялась я за день, устала. Покупаться бы не грех!
Кот моргнул. Еще раз. И еще. Он явно не ожидал, что тяга к чистоте окажется сильнее, чем тяга ко сну. Глянул в окно. Дождь, как на зло, затих. Я мысленно потирала ручки. Все, придется топить баньку!
Баюн внимательно осмотрел меня и понял, что есть лучше чистую пищу. А я – свинка в собственном соку.
– Ладно, гостьюшка, истоплю я тебе баню!
И вышел. Я улыбнулась: нужно придумать план.
Пока он ходил, развернула свою сумку, достала старый конспект – вырвала листик и сложила конверт. Туда насыпала соли и спрятала, прижав краем штанов. Вроде не просыпается.
Достала из сумки также одежду, которую следовало бы постирать. Оказалось, что чистой верхней одежды у меня не осталось – стирать было негде. Зато нашелся чистый комплект белья – тоже неплохо.
Пока я химичила, пришел кот. Всунул мне в руки какую-то длинную рубаху с поясом – вместо сарафана, пояснил. Тяжелым взглядом проводил меня, и отправился в дом. А я отправилась мыться!
Вкусный запах, отличное мыло, тепло – давненько не была я в бане! Постирав свою одежду, развесила её в предбаннике. Достала последние чистые трусы – как хорошо, что взяла с собой хоть небольшой, но всё-таки запас белья!
Перед тем, как выйти, прислушалась. Мне показалось, что за дверью шло какое-то подозрительное шевеление.
Точно, будто сидит там кто-то! Кто бы это мог быть? Ха, конечно!
Ну ничего, дорогой, не дождешься! Не зря же я обокрала тебя на несколько грамм соли!
Где-то я читала, что соль спасает от нечисти – не помню уже, где, но что-то такое было. Значит, можно рискнуть!
Я потуже затянула пояс на рубахе, которая для меня, мелкой и щуплой, действительно была как платье, и, взяв в руки «пакетик», пошла возводить охранные рубежи.
Я посыпала тонкой сплошной полоской соли порожек, прошла по всему периметру бани, чтобы не пропустить ни одного входа-выхода-окна. К счастью, больше таковых не было.
Я на цыпочках подошла к двери и прислушалась. Кто-то тихо скребся, пытаясь ее приоткрыть.
Ха-ха. Нет уж, котяра, ищи себе другую кормушку!
Я успокоилась и присела на лавку в предбаннике. А потом и прилегла. И проспала спокойно всю ночь.
Проснувшись, осторожно выглянула из бани. Вокруг никого не было. Тишина. Дождя нет.
Вошла в дом – тоже тихо.
Я обула кеды, высохшие за ночь, схватила сумку и выскочила за дверь. Кое-как запихнула в сумку немного волглые вещи. Кот, видимо, карауливший меня всю ночь, спал без задних лап. Я хихикнула и прибавила шагу. Вот так – и переночевала, и помылась, и цела осталась.
Через час я уже не была настолько рада, что ушла. Потому что дорогу я так и не нашла. Я кружила по лесу, не выходя на дорогу. И все время, то слева, то справа появлялся чертов дом кота.
Через четыре часа я была готова сдаться, но еще на что-то надеялась. В животе урчало, ноги устали, руки я исцарапала о ветки.
На пятом часу скитаний я опять вышла к дому Баюна и увидела, что хозяин дома стоит на крыльце и ехидно улыбается. Я демонстративно повернулась к нему спиной и потопала вглубь леса, стараясь не сворачивать. Если идти прямо от него, то не могу же я прийти опять к нему?
Попыталась залезть на дерево – упала и опять ушибла пятую точку. Да что ж ей не везет бедной! То приключения найдет, то о землю стукнется.
В этот раз я шла долго и, надо сказать, не вышла обратно к дому через пять минут. Через десять тоже. Даже через час не вышла.
Однако к дороге я не вышла тоже. Проходив по лесу до темна, признала, что заблудилась окончательно.
И вот, когда я уже почти потеряла надежду, впереди призывно замерцал огоньками дом Баюна.
Я вздохнула, посопела, подошла и решительно постучала.
– Да-да, кто тама? – Послышался насмешливый голос.
– Я.
– Кто я? – Кот продолжал издеваться.
– Где я? – Подыграла я.
– Почему я? – Кто-то еле сдерживал смех.
– Впустите сиротинушку бедную… – Жалобно проныла я.
– А что мне за это будет? – Поинтересовались у меня, приоткрыв щелку двери. Сверкнул любопытный глаз.
– А я тебе песенку спою…
Судя по скептической морде очеловечившегося кота, пение мое ему было не нужно. Но дверь мне открыли.
– Что, гостьюшка, опять кушать хочешь?
– Ага! – Обрадовалась я.