- Неизбежно мне узнать, сколько времени я путешествую? - спросил, подумав, эмир.
- О господин мой, ровно девять месяцев и десять дней, Мохаммет проявил к твоему гарему приветливость и благосклонность, и я, не дыша, мчался сюда, желая поскорей обрадовать тебя многочисленным потомством.
Эмир с завистью и восхищением оглядел Али с ног до головы.
- Сам святой Хуссейн поставил тебя на моем пути!.. Благодарность за добро занимает в моем сердце избранное место. Ты мчался, подобно оленю. Поистине ты заслужил отдых, поэтому, мой невольник из невольников, повелеваю тебе остаться здесь, ибо воздух Майдана чудес благоприятствует твоей сущности. Возьми талисман - зубы оленя - и положи его на полку. А над собой не забудь прибить золотую доску с надписью: "Сосуд изобилия".
Сказав так, эмир поспешил домой отпраздновать семьдесят обрезаний своего потомства...
- Вот о них и все, - закончил шейх.
Майдан чудес, по-видимому, взволновал купцов. Они терли кулаками глаза, беспокойно двигали руками и хрипло что-то восклицали.
- Поистине я хорошо делаю, - сказал юркий купец, - отправляя невольников на время своего отъезда к соседу.
- Шайтан свидетель, это средство хорошо действует днем, - сказал высокий купец, обладатель слоновой кости, и как-то странно уронил голову на плечо желчного купца.
- Благодарение аллаху, у меня одна жена! - угрюмо пробурчал юркий купец. - Ибо сказано: "Готовь столько, сколько сможешь скушать".
- Никогда нельзя предугадать аппетита, - сказал, тревожно ерзая, желчный купец, перекладывая голову купца - обладателя слоновой кости, на плечо купца, скупившего алтабас.
- Благородный путник! - почти плача, воскликнул нервно купец в большом тюрбане. - Воистину поучительны твои притчи. И если бы тебе не предстоял тяжелый путь по знойной пустыне, мы бы умоляли тебя продолжать, но неучтиво томить всю ночь путника пред долгим путешествием.
- Да пошлет тебе небо увидеть во сне рыбу! - срывающимся голосом выкрикнул купец, похожий на шест. - Позволь с почетом проводить тебя, о шейх, до дверей твоей комнаты.
Шейх бесстрастно посмотрел на купцов. Тут вошел его слуга и, сменив воду в кальяне, шепнул по-грузински:
- Они из камня... скоро утро...
Затянувшись голубым дымом, шейх громко по-персидски сказал:
- Да свалятся камни под напором молотка каменщика Керима!
- Шейх из шейхов! - простонал купец, везший драгоценности, держась за чалму. - Аллах свидетель, тебе следует отдохнуть, ибо пустыня, где сейчас бродит...
- Благовоспитанные купцы, как могу я воспользоваться вашей учтивостью и предаться недостойному чувству себялюбия? Да не будет сказано, что я, разделив с вами половину ночи, не закончил ее неповторимой притчей из Тысяча второй ночи о разбойнике Альманзоре.
Сдавленные стоны, тихий скрежет зубов и сжатые в складках одежды кулаки, по-видимому, не были замечены шейхом, ибо он безмятежно продолжал:
РАЗБОЙНИК АЛЬМАНЗОР
- Эту притчу начертала судьба иглою неожиданности в глазах искателей богатств. До меня дошло, любезные купцы, что в Дамаске жил богатейший купец Эль-Дин. Его лавка, лучшая на базаре, по желанию второго неба, наполненного золотом, благовониями и драгоценными камнями, привлекала к нему знатнейших покупателей. Но аллах угадал: человек никогда не бывает доволен ниспосланной судьбой. И однажды Эль-Дин, решив удесятерить свое богатство, поспешно стал нагружать караван для путешествия в чужие страны, дабы распродать свои товары дороже, а купить чужие дешевле.
- О мой сын, - воскликнула его мать, - знай, что пророк сказал: "Блажен человек, питающийся плодами своей земли и не предпринимающий путешествия хотя бы на тысячу полетов стрелы".
- Да простит меня пророк! Он не занимался торговлей, поэтому его советы не ценны.
- О сын мой, благодарение аллаху, ты и так богаче всех купцов в Дамаске. Зачем раздражать аллаха жадностью и подвергаться опасной встрече с разбойником Альманзором?
- Да будет тебе известно, о мать из матерей: судьба каждого человека висит у него на шее. И да не будет сказано, что Эль-Дин испугался разбойника Альманзора и что мои десять вооруженных слуг храбры, как зайцы.
- Бисмиллах! - воскликнула мать. - Почему в коране ничего не сказано о глупцах? Всем известно: караваны в пятнадцать или двадцать человек легко ограбляются Альманзором и его слугою, который украдет ресницу из глаза - и ты ничего не заметишь...
Свист ветра и рычание тигров наполнили помещение. "Шейх" поднял голову и облегченно вздохнул, ибо он увидел, что рычание исходит не от тигров, а от крепко спящих навалившихся друг на друга купцов, и скромно умолк.
...А когда настало утро... в помещение ворвался взлохмаченный хозяин караван-сарая. Оглядев купцов и пересчитав их, он радостно воскликнул:
- Ла илля иль алла, Мохаммет расул аллах! Благодарение небу, вы здесь! Заглянув сейчас под навес, я нечестиво подумал, что вы ночью убежали, не заплатив мне за ужин и ночлег.
Как предрассветный ветер разгоняет туман в камышах, эти слова мгновенно разогнали сон купцов. Вскочив, они метнулись под свод, потом к нишам, ища свои тюки. Обезумев, они наскакивали друг на друга и с проклятиями отскакивали. Но легче найти лопнувший мыльный пузырь, чем то, что было и чего больше нет. Лишь потухший кальян одиноко высился, как пальма, затерянная в песках. Исчезли даже подстилки, на которых купцы сидели, даже чалмы с голов!
Купцы с ужасом уставились друг на друга. Юркий, полагая, что он еще спит, ущипнул желчного. Неистовый рык вспугнул последнюю надежду.
Оттолкнув хозяина, подобно бесноватым, купцы помчались во двор, под навес. Крепко связанные, с заткнутыми ртами, погонщики, как тюки, лежали рядом, кажется, они спали.
- Где твой проклятый шейх? - закричал на хозяина желчный купец.
- Да уровнит аллах ему дорогу! - восторженно ответил хозяин. - Шейх еще вчера, когда вы перетаскивали тюки в помещение, щедро расплатился со мной, сказав: "Правоверный должен спешить с расплатой за оказанное ему услуги в пути, ибо завтрашний день полон неожиданностями".
- О аллах, это был разбойник Альманзор! - воскликнул купец, похожий на шест. - Аллах, аллах, он увел всех верблюдов!
- Поистине ты лишился ума, - возразил юркий, - не на себе же ему таскать столько тяжестей!
- Аллах, аллах, разве не в твоей власти было подсказать нам истину!
- О всемогущий! Как допустил ты проклятого разбойника так по-шайтански запутать нас в притчах Тысячи второй ночи, - рыдал грузный купец.
- Бисмиллах, что я скажу шах-ин-шаху? - стонал шарообразный.
- Да ослепит его... я думаю об Альманзоре... всевидящий! Да онемеют руки разбойника! - хрипел желчный купец, прикрывая ладонью бритую голову от палящего солнца. - Зачем ему понадобилась моя чалма?
- Клянусь аллахом, не знаю, на что ему твоя паршивая чалма, - злобно прошипел купец, везший драгоценности, - но моя ему наверное пригодится, ибо в ней я спрятал лучшие камни из моего товара!..
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Странно освещенное небо напоминало озеро, на одном краю его ночь еще тянула черные сети с мерцающими звездами, а на другом рассвет уже поднимал оранжевые паруса.
- Слава Мохаммету, сыпучие пески остались во владениях разбойника Альманзора! И не кажется ли тебе, духовный брат мой Арчил, что при благосклонной помощи пророка в них затерялись, подобно упавшим в воду алмазам, притчи из Тысячи второй ночи?
- Кажется, мой Керим. И если бы не двадцать взятых в караван-сарае верблюдов, что тащатся за нашими конями, сгибаясь под тяжестью поклажи, то, клянусь влахернской божьей матерью, ночь встречи с исфаханскими купцами была бы подобна видению на Майдане чудес.
Мечтавший об оазисе Арчил с наслаждением вдыхал запах зарослей. Свернув на извивающуюся среди высоких папоротников и тростников тропу, Керим потянул за повод верблюда-вожака, и остальные, соединенные крепкой веревкой, покорно двинулись за вожаком.