За пятерочку я бы взяла норковую шубку в Лужниках. Пусть не английского качества, а самого обычного — греческого, но в моей ситуации выбирать не приходится. Потом я бы поездила по магазинам в поисках мало-мальски приличной бриллиантовой мишуры, обновила свой гардеробчик, а оставшуюся мелочевку пустила бы на рестораны».
Достав из сумочки легкие сигареты, я с удовольствием затянулась и продолжила мечтать.
…Морозный декабрьский вечерок. Редкие прохожие, клацая зубами от холода, торопятся по своим делам. Я выхожу из дома, сажусь в сиреневый «форд» и еду в ночной клуб. Оставив машину на стоянке, придерживая полы красивой шубки, не спеша иду к ярко освещенному огнями подъезду. И тут я вижу его. Он сидит в шестисотом «мерседесе», болтает по сотовому и откровенно скучает. На нем безупречно сшитый белоснежный костюм, тонкая, батистовая рубашка, красная бабочка и лаковые ботинки из крокодиловой кожи. Правый карман пиджака заметно оттопырен — там лежат деньги, много денег, но он готов истратить их за какие-то пару часов. Увидев меня, он замирает в восхищении. Изо рта выпадает дорогая голландская сигара и прожигает дырку на белоснежном костюме.
— Ах, какая незадача! — улыбнулась я, поправляя норковую шубку.
— Пустяки, я таких могу тысячи купить! А как вас зовут?
В эту минуту из кармана вываливается огромный бумажник, падает на землю, а из него веером высыпаются хрустящие, зеленоватые бумажки. Мужчина нагибается и начинает небрежно собирать доллары, не сводя глаз с моих умопомрачительных туфель. Я опускаюсь на корточки и, продолжая улыбаться, помогаю ему. Мы жадно поедаем друг друга глазами.
— Вы испачкаетесь, — забеспокоился мужчина.
— Я обожаю пачкаться деньгами, — громко смеюсь я, протягивая ему доллары…
Громкий звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Я подошла к двери и, стараясь унять нервную дрожь, осторожно спросила:
— Кто там?
— Я за деньгами, — послышалось за дверью.
Сунув пистолет в карман, я слегка приоткрыла дверь и с интересом посмотрела на незнакомца. Передо мной стоял красивый мужчина, лет сорока, в черной футболке и джинсах. Бесцеремонно отодвинув меня в сторону, он зашел внутрь. Я закрыла дверь и прижалась к стене, сжимая в руках пистолет.
Увидев мое замешательство, мужчина нагло оглядел меня с головы до ног.
— Ну, крошка, надеюсь, ты ментов сюда не привела? — сквозь зубы спросил он.
— Если бы я сделала это, то тебя бы прямо на пороге повязали!
Мужчина прошел в комнату и уселся в кресло. Я села напротив, закинув ногу на ногу.
— Где деньги? — По телефону его голос звучал гораздо приветливее.
— А где мой муж? — вырвалось у меня.
— Твой муж в надежном месте. Можешь не переживать.
— За деньги тоже не беспокойся. Я спрятала их не менее надежно.
Мужчина усмехнулся и закурил сигарету. Помолчав несколько минут, он сказал:
— Я в последний раз спрашиваю, крошка! Где деньги?
— А я в последний раз спрашиваю, где мой муж…
— Час назад ты убеждала меня в том, что тебе до лампочки судьба твоего супруга, что он тебе безразличен!
— Может быть, но к деньгам я не так равнодушна, как к нему.
— Дело в том, что твой муженек, сутенер чертов, взял у меня взаймы пятьдесят тысяч долларов еще полгода назад и до сих пор не рассчитался со мной. Он просто-напросто забыл про долг! Мне хотелось вернуть деньги с процентами, но сегодня я решил, что меня вполне устроит первоначальная сумма. Я бы, конечно, мог учинить беспредел в твоей квартире, но я человек при понятиях и не стану этого делать. Достаточно того, что мне удалось проучить этого ублюдка. Думаю, что в дальнейшем он не будет присваивать себе чужое добро.
Мужчина замолчал и пробуравил меня неприятными карими глазами. Я открыла шкаф, извлекла из него сверток с деньгами и протянула похитителю.
— Тут ровно пятьдесят тысяч долларов. Можешь пересчитать.
Мужчина взял сверток и покрутил его в руках.
— Я тебе верю, крошка, — кивнул он и посмотрел на часы. — Хочешь, поехали со мной. Я отвезу тебя к твоему супругу. Можешь снять с него наручники и забрать домой.
— Поехали! — легко согласилась я.
У подъезда стоял темно-вишневый «Ниссан». Я села на переднее сиденье и грустно проводила глазами сверток, который мужчина небрежно положил в бардачок. Мечты о собственном «Ранчеро» испарились, как дым.