К счастью, Томас сразу же взял трубку и легко согласился на встречу.
— Почему у тебя такой голос? Что-то случилось? — поинтересовался он.
— Случилось, — ответил я. — Давай встретимся там, где мы слушали джаз прошлым летом, дуэт из Англии, ты еще сказал, что один из них похож на твоего кузена.
— На Ри… — начал было Томас.
— Да! — быстро перебил его я. — Больше ни слова, встретимся там через сорок минут.
Я сел в машину, медленно тронулся. В зеркало заднего вида заметил, что «ситроен» остался неподвижным, человек в нем говорил по телефону.
— Хрен-то у вас что получится! — вслух сказал я.
Мой план был прост и изящен. Доехать до Централа, там оставить машину и пересесть на фуникулер до Риги-блик. Причем заскочить в фуникулер в последнюю секунду, чтобы отсечь возможных преследователей. На машине догнать ползущий в гору фуникулер невозможно, параллельной дороги нет. Организовать вертолет они вряд ли успеют.
— Хрен-то у вас что получится! — повторил я, довольный своим хитроумием.
Томас поджидал меня у входа в кафе. Мы пожали друг другу руки, и я сразу же увлек его прочь от кафе, в боковую аллею парка.
— Извини, Томас, мало времени, — сказал я. — Я сразу начну с главного, а ты слушай. — Я оглянулся по сторонам, аллея была пустынной. — Алекс Кей, лидер «Кей френдз», его настоящее имя Александр Комин, это мой друг, мы вместе учились в университете.
— Я начинал догадываться, — сказал Томас. — Еще тогда в Асконе, в парке Монте Верита…
— Да, да, — торопливо перебил его я. — Комин попал в большую беду. Он сейчас в Цюрихе.
Томас удивленно взглянул на меня.
— Да! В Цюрихе. В специальной клинике, где… — от волнения и спешки я с трудом подбирал немецкие слова, — где помогают самоубийцам.
— В клинике, где помогают самоубийцам, — повторил пораженный Томас.
— Я только что оттуда, видел его. Он в плохой форме, надо его вытаскивать..
— Ты был в этой клинике? — еще больше поразился Томас.
— Да, час назад.
— Но разве там разрешены посещения?
— Почему нет? Ты знаешь эту клинику? Знаешь доктора Бишофбергера?
— Нет, доктора Бишофбергера не знаю, но клинику, конечно, знаю. Я даже писал о них. Но чтобы там можно было навещать пациентов! Это как-то…
— Это все спецслужбы! — перебил я. — ФСБ, ЦРУ, не знаю, кто… Они пытались вытянуть из меня информацию о его контактах, но я ничего им не сказал. Самому Комину дают какие-то препараты, он лежит там, как овощ. Если мы не вытащим его, он пропадет. Они его убьют, прямо в клинике. Это страшные люди.
— Да, страшные, согласен. Ты знаешь, я не религиозный человек, но я получил католическое воспитание. То, что там происходит, это чудовищно! — Томас побледнел от волнения. — Мы должны действовать немедленно!
Я немного удивился такой бурной реакции всегда сдержанного Томаса. Причем здесь католическое воспитание, я тоже не совсем понял, но согласился с тем, что нужно действовать немедленно.
Я лежал в неудобной позе уже сорок минут, в упор разглядывая тканевый узор на обивке заднего сиденья в маленьком «фольксвагене» Томаса. «Фольксваген» кружил по темному вечернему городу. Томас решил ехать в клинику окольными, одному ему известными путями, чтобы сбить с толку возможных преследователей.
По этой же причине я лежал сзади, подтянув ноги к подбородку и страдая от боли в затекшей спине. Со стороны должно было казаться, что Томас в машине один.
Наконец машина остановилась, Томас заглушил двигатель.
— Полежи пока, я осмотрюсь, — сказал он и вышел.
Осматривался он бесконечно долго, я начал уже поскуливать от боли в спине. Наконец дверь машины открылась.
— Выходи, — шепотом сказал Томас, — иди за мной!
Кровь толчками возвращалась в мои руки и ноги. Двигаясь, как робот, я проковылял вслед за Томасом до запасного выхода с обратной стороны здания.
Томас достал из сумки заготовку ключа и маленький молоток. На руках у него были садовые перчатки — он прекрасно подготовился.
— Я знаю одного бывшего взломщика, — шепотом объяснил Томас. — Писал как-то статью о социальной адаптации преступников. Он показал мне этот способ. Очень полезный навык. Знаешь, сколько тут стоят услуги слесаря…
Томас вставил заготовку ключа в замочную скважину, легонько ударил молотком, потом еще ударил, потом еще раз — с шестой или седьмой попытки замок щелкнул и открылся.
Мы застыли на несколько секунд, ожидая, сработает ли сигнализация. Сигнализация молчала. Взлом удался.