— Профессиональный актер мне не нужен, — сказал Рустам. — Принципиально. Я хочу делать кино с нулевым бюджетом и непрофессиональными актерами. Знаешь поговорку такую, «Титаник» строили профессионалы, а Ноев ковчег — дилетант. Вот это будет мой Ноев ковчег. Ты подумай, Володя, с ответом не торопись. Можешь завтра сказать. Только не позже. Я с массовкой уже порешал, на субботу договорились.
— На эту субботу? Это что ж, один день всего?
— Да, пока один съемочный день. Я самое начало снять хочу, как Дант с Вергилием в ад входят.
— А Вергилием кто будет?
— Да там один… — нехотя произнес Рустам. — Я, правда, им не очень доволен. Молодой слишком, ветер в голове. У тебя, случайно, на Вергилия никого потолковее нет?
В голове у меня мелькнула неожиданная мысль.
— Кажется, есть, — ответил я.
— Брат! — раскосые глаза Рустама повлажнели. — Дай я тебя обниму!
Он встал из-за столика, и крепко сжал меня в объятиях.
Уговорить Комина не составило большого труда. Собственно, я его и не уговаривал. В пятницу вечером я объявил: «Завтра подъем в шесть, садимся в поезд и едем в Лугано». Комин попробовал вяло протестовать, но я сказал ему: «Послушай, это — свинство! Когда тебе нужна была моя помощь, ты выдергивал меня среди ночи, таскал по горам с жутким похмельем и считал, что так и нужно. А теперь мне, точнее, одному хорошему человеку нужна наша помощь, твоя и моя».
Комин не нашел, что возразить.
— А что надо делать? — спросил он.
— Сниматься в кино. Тебе досталась роль Вергилия.
— Кого? — удивился Комин.
— Вергилия, поэта. Я играю Данте. Это экранизация «Божественной комедии». Мы с тобой будем спускаться в ад.
— А почему в Лугано? Поближе спуска не нашлось?
— Не капризничай, ты пока еще не звезда. Режиссер сказал в Лугано, значит, в Лугано.
— Режиссер… — протяжно произнес Комин и больше ничего не сказал.
Два с половиной часа в поезде он проспал, слова роли учить отказался, всем своим видом показывая полное безразличие к затее. Я добросовестно прочитал свою роль два раза, а на третьем тоже уснул.
На вокзале в Лугано нас встречал Рустам. Он долго тряс нам руки и лез обниматься.
— Ребята, молодцы, что приехали! Как я рад вас видеть!
Мы сели в его машину и поехали в сторону пригородов.
— Все готово! — рассказывал Рустам. — Только вас ждем. Массовка — сто человек, представляешь? Таких съемок у меня еще не было! Я даже и мечтать не смел. Только времени в обрез, очень мало. В три часа нам всем надо в церкви быть.
— А церковь зачем?
— Как зачем? Это же свадьба!
— Свадьба? — удивился я.
— Ну да — свадьба!
— Ты же сказал, что съемки фильма!
— Правильно! — кивнул Рустам. — Сначала съемки фильма, а потом свадьба, точнее, это все одновременно.
Комин на заднем сидении тихо застонал, словно у него разболелся зуб.
— Понимаете, — Рустам повернулся к Комину, отчего машина вильнула в сторону обочины.
— Смотри на дорогу! — прошипел я.
— Понимаете! — снова начал Рустам. — Они мне сказали, что хотели бы чего-нибудь необычного, ну, чтобы это была необычная свадьба. Я им говорю, а давайте кино снимем, всем коллективом, «Божественную комедию». Я давно мечтал об этом, случая не представлялось. Они: О, супер, давай! Только они хотели не «Ад», а «Рай», вторую часть, то есть. Ну, вроде логично, у людей такое событие, начало семейной жизни. А мне «Ад» больше нравится, там все круче гораздо. И потом, «Ад» — это же начало произведения. В общем, мы долго спорили, и мне удалось их убедить. Решили снимать «Ад», первые главы. Для них это элемент юмора такой, им нравится. Да вы не переживайте, ребята! Эти заказчики — хорошие люди, я таких сроду не встречал, полюбил их, как родных. Правда, они все там только по-итальянски говорят. Немного сложно общаться. Я по-итальянски только «дестра» и «синистра» знаю, лево-право, то есть. Еще «переколозо».
— А что такое «переколозо»? — поинтересовался я.
— «Переколозо» значит «опасно», — объяснил Рустам. — Но вы не переживайте, там ничего такого нет. Говорю же, милейшие люди.
По бокам дороги мелькали пальмы, в промежутках между буйной тропической растительностью сверкала изумрудная полоска озера, светило солнце. Думать о плохом не хотелось.
Рустам свернул с шоссе на проселочную дорогу, тянущуюся среди виноградников.