Когда я вернулся в общежитие колледжа святого Дамиана, на этот раз на такси, то обнаружил, что компьютер разбит на мелкие куски и восстановлению не подлежит. Но я быстро высушил дискеты, журналы фанатиков и, конечно, порнографические журналы. Это не пострадало. А что вор будет делать со сломанным носом — его дело.
Воришка еще легко отделался, а я вечером того дня, обняв бутылку с приятным содержимым, погрузился в чтение вороха журналов, которые я нашел в комнате Карузо. Под конец чтения я ощутил нешуточную ожесточенность. Прямо как католический коммандо. Наполовину вербовочная брошюра, наполовину журнальчик для внутреннего пользования, «Радар» провозглашал себя «стартовой платформой для беспокоящихся за веру католиков в компьютерную эру». Истинные католики, узнал я, «следуют за Богом подобно тому, как реактивный снаряд преследует цель. Бог — наша цель, наша единственная цель».
Страшная штука: прямо под картинкой домашней интернет-странички «Ключей», изрыгающей агрессию, «Радар» объяснял, как узнать номера телефонов и адреса врачей, делающих аборты, а потом разместить их в Интернете. Предлагался образец почтового и электронного послания, предназначенного для «детоубийц», как их называл «Радар», и варианты коротких оскорбительных текстов для телефонных звонков.
Журналы рассказывали читателям, как оказывать давление на епископов, чтобы «те правильно голосовали ради общего дела католической церкви» на своих собраниях. «Радар» убеждал прихожан доносить на приходских священников, которые слишком либерально относятся к средствам контроля рождаемости: «Если вы услышите о священнике, который отпускает грехи тем, кто пользуется противозачаточными средствами, встать у него на пути — ваш долг».
Одна занятная статья была озаглавлена так: «Как разоблачить разведенного католика или католичку, причастившегося, не имея на то права». Вы должны были встать во время причастия, указать пальцем и крикнуть: «Остановите этого грешника!» Но только после того, как вы «соответствующим образом предупредили потенциального нарушителя до начала богослужения, если это было возможно».
Журнал рекомендовал и «прямые методы воздействия» во всех случаях, касающихся единственной истинной веры. Одна из статей, которую я прочел с особым вниманием, описывала, как следует создавать на местах наблюдательные комитеты для проверки соблюдения священнослужителями данного ими обета безбрачия. Может, статья прямо и не призывала к насилию, но «Ключи» не только оправдывали насилие, но считали это самым простым способом защитить нашу веру.
Текст изобиловал жесткими заявлениями в интересах единственно истинной веры, однако подобные журналы были, без сомнения, странным чтением на ночь для подающего надежды ватиканского гражданина, прекрасно умевшего аргументировать, по утверждению его старинного друга — папы, и вместе с Треди работавшего над «кое-какими церковными вопросами…»
Невысокий человек, стоявший в глубокой яме в полу цокольного этажа, раздраженно произнес:
— Как вы уже заметили, я очень занят.
В отличие от меня, все ватиканские полицейские прошли «школу обаяния», и из всех них Галли был самым способным.
— Мы понимаем важность, которую имеет ваша работа, святой отец, — сказал он, — но церковь чрезвычайно озабочена этим делом, и ваше содействие весьма желательно.
С кротким вздохом Густаво Видаль выбрался из ямы, вытащил из кармана своей спортивной рубашки сигарету без фильтра из черного табака, прикурил от красной пластиковой зажигалки и глубоко затянулся. Это был человек немного моложе пятидесяти, маленький, его рост едва превышал полтора метра, с плоским лицом, нахмуренными бровями и густыми черными волосами. Его грудная клетка, напоминавшая бочку, и могучие плечи довершали безошибочный образ.
Видаль был из воинов-инков, по чистой случайности воспитанный в миссии британских священников в Андах. Потом в Кембридже он занялся археологией и, пройдя курс обучения совершенно иного свойства в самой серьезной семинарии Великобритании, был рукоположен в священники. Я был рад, что мы говорили по-итальянски.
Видаль работал в том же монашеском братстве, что и Карузо, и жили они в одном и том же доме вместе примерно с двумя десятками других священников. В тот день мы обнаружили его не где-нибудь, а в недрах церкви Сан-Клементе, одного из самых легендарных храмов в Риме, расположенного на трех уровнях чуда, где набожные римляне молились — то одному богу, то другому — на протяжении двух тысячелетий. Когда-то гладиаторы совершали здесь жертвоприношения, перед тем как перейти дорогу и убить друг друга в Колизее.