Шаманы со всех отдельных мест, которые по такому случаю собрались в Логове, посовещались и посоветовали не зажимать Пламя, как то ни покажется странным. Если оно останется только в Пустыне у вульперов, сюда начнут лезть все кому не лень, а этого никто не хотел. Так что, лучше было бы впоследствии передать Пламя хотя бы ордынским вульперам, а уж те разнесут его дальше. Таким образом оно окажется под защитой Орды, а это уже другое дело, и к Пустыне не будет нездорового внимания. Впрочем, пихнул локтем Огузин Огнею, некоторые вещи стоит и зажать для личного пользования, типа универсального расплавителя. Если уж кто сам додумается, то ему повезло, а нет — значит, Вульпереал станет поставщиком исключительно огромных драгкамней, пусть и на какое-то время.
Помимо всего прочего, в Пустыню в это время вернулось немало вульперов, ранее живших в разных местах Мира, и они принесли большое количество знаний в самых разных областях. Огузин быстро сообразил, как оно, и подсказал организовать библиотеки. Идея для местных была новая и слегка экзотическая, но пока работал эффект События, Гузь и Серифа могли творить вообще всё что угодно, в разумных рамках! Кто подумал бы перечить носителю Тёмного Пламени, да и предлагали они сплошь полезные вещи. Так что, при писарских лавках в Логове, Перекатышке, и прочих местах, появились книгохранилища ради распространения знаний, а это, ясен кусь, давало ускорение к развитию. Впоследствии Огузин огрёб обратно своими идеями, получив доступ к описаниям огнестрельного оружия из внешнего мира, и ясен кусь, почерпнул там много нового для себя.
А так, компания постепенно откочевала обратно в родную Хатжуму, даже у Гузя хвост подгорал по этому поводу, что уж говорить про Огнею, которая там действительно жила с самого начала. Серифа с Фарриком остались в Логове, по крайней мере пока, и выглядели вполне довольными. Шамы же втихоря искали новых носителей и обучали их обращаться с Пламенем, так что вскоре Рифе уже можно было и расслабиться. Насколько было известно, расслабилась она основательно, так что неспехом занималась огранкой камней, которые сама и делала из некондиции, посредством огузячьего способа. У них с Фарриком была своя нора в нижнем Логове, где они и вырастили изрядное количество лисят с огромными ушами, впоследствии ставших вульперами.
--
Практически каждый раз, как Огузин продирал глазные яблоки, он обнаруживал, что его рыжуха уже вовсю Возится, в широком смысле. Как оно было с самого начала, так и продолжилось уже многие десятилуния. Стабильность, чо, захихикал вульпер, соскребаясь с коврика. Стабильности не мешало даже то, что шерсть его во многом стала седой, а не рыжей, как по молодости, да и у Огнеи тоже. Но, ясен кусь, для него она всегда оставалась рыжухой. Собственно, пришло на ум Гузю, она в немалой степени виновна в том, что он ещё шевелится, как в плане той радости, которую она приносила, так и чисто по медицинским показателям. Огнея хоть и хихикала, а на самом деле стала очень серьёзным специалистом, так что к ней приезжали учиться молодые знахари из дальних мест Вульпереала, считая это за большую удачу. Но пока что, яркое утреннее солнце хрюкало светом сквозь занавески в узких окнах комнаты-пещеры, бликовало на листве… Огузин порой вздрагивал, увидев столь простую для других жителей Хатжумы вещь, как зелёные насаждения. Он-то прекрасно помнил время, когда ближайшая зелёная ветка находилась днях в десяти пути отсюда, в лучшем случае.
Теперь же земляные ящики, повешеные на окна снаружи, распространились повсеместно, снабжая витаминами и радуя глаз. Деревья, насаженые между утёсами, тоже прилично вымахали и давали какой-никакой урожай, а главное — прохладу днём. Из-за озеленения, хотя ещё и не столь массового как хотелось бы, в Хатжуме возились уже больше днём, нежели ночью, потому как пекло не так допекало. Да и ночью теперь не то что раньше, когда светили лишь печки, а в остальном глаз выколи — теперь на растяжках висели довольно мощные фонари, заливавшие пространство жёлтым светом. Высунувши нос в окно и чуть не попав им в жирного шмеля, прыгавшего по цветуям в ящике, Огузин проводил взглядом очередной грузовой самокат с альпаками… только теперь альпаки сидели в телеге и ржали, а тащил их механизм, приводимый в движение силой Пламени. Сделать поршневой двигатель Гузь так и не успел, потому как с распространением Тёмного Пламени энтузиасты довольно быстро нашли способы его использования в полезной деятельности. Например, на верхних площадках утёсов громоздились полусферические "засолнухи", как их обзывали, устройства, которые жрали энергию солнечного света и упихивали её в клубки, как ни странно. Учитывая, что света тут реально хоть ушами жуй, клубки наматывались быстро, а затем могли использоваться в обратном процессе, отдавая энергию в каких-либо механизмах — например, в самокатах.