Часть 2. Огузок покинул здание
Поначалу Элс отнёсся к появлению Огузина весьма настороженно, потому как никак не ожидал. Однако, сопоставив факты, ясно наблюдаемые глазами и вполне слышимые ушами, а именно отменный фейерверк в лагере ситраков, не заметить который мог только слепой, переменил мнение. Так что, спустя весьма недолгое время рыжий уже храпел на подтащеной подушке, выжрав изрядную порцию похлёбки. Вульперы не зажали бы и воды, но её он предусмотрительно налил в себя ещё под телегой. Собственно, даже не окажи местные услугу, он всё равно упал бы, потому как после предельного напряжения лап и "разгона" головы для ускоренного думания, некоторое время находился в неадекватном состоянии. Однако, как выяснилось, вульперы не из тех, кто забывает полезные дела, так что его подняли в крепость в первых рядах, обеспечиили удобным закутком, и не докучали, пока он не пришёл в себя. Произошло это ближе к вечеру, так что получается, что он продрых остаток ночи и весь день — а также это значило, что операция увенчалась успехом, и ситраки сейчас заняты выживанием, а не продолжением штурма.
Кое-как продрав глаза, Огузин увидел оранжевый свет закатного солнца на внутренних стенах скальной чаши, и отметил, что никаких там сновидений не наблюдал — просто скучал, как-грится. Ощутив мягкость под боками, он провёл лапой и с некоторым удивлением ощупал подушку, сделаную из весьма мягкой материи — припоминалось, что такие пуфы вульперы используют вместо матрасов, зачастую это большие круглые подушки, как раз чтобы можно было свернуться калачом. И пожалуй, в здешних негустых местах такую штуку можно отнести к предметам роскоши, так что ему оказали честь, как-грится. Припомнив ночные события, Огузин помотал головой, потому что сейчас было трудно поверить, что это он сам отколол такой номер. Учитывая прошлые проблемы с памятью, это вызывало беспокойство, но вульпер лишь зевнул и забросил беспокойство подальше — да ну его. Вероятно, на звук брошенного беспокойства повернула уши Арка, та белая вульпера, которая видимо ведала запасами в сдешнем хозяйстве.
— Ну как, подняли морду, уважаемый? — осведомилась она, — Или нет пока?
— Или… или да, — соскрёбся Огузин, растирая зудящие лапы.
Всё-таки разваливаться на чужих подушках да не в своём закутке, ему было против шерсти.
— А как оно там, вообще? — кивнул рыжий за стену.
— Ну а как ты думаешь, если нет кипежа? — хмыкнула Арка, — Твоими стараниями, чешуя сейчас имеет увлекательный поход с обрезанными припасами. Некоторые из наших пошли следить, потому как они скорее всего бросят по пути ещё что-нибудь… а если повезёт, то бросят всё.
— Ну, насчёт моих стараний, это того, — смутился Огузин.
— Не увиливай, все всё видели. Если продрал таки зенки, пошли к Элсу.
Рыжий пожал плечами и почапал вслед за Аркой. Как он сразу заметил, вульперы уже косились на него совсем по другому, нежели ранее. Да пожалуй не в моём положении отказываться от такого везения, хмыкнул он, потому как иначе пришлось бы отвечать за какие-то косяки, которых он не… ну или совершал, но начисто не помнит, хвост знает по какой причине. Как выяснилось, вся честна компания местных воинов, оборонявших крепость, слегка пьянствовали возле "хлыста", и появление Огузина было встречено громогласным тявканьем, переходящим в подвывание. Ему немедленно накатили стакан некоей жидкости, весьма похожей на вино, и поставили миску с чем-то вроде яичницы. Махнувши лапой, рыжий не стал отказываться, потому как жрать хотелось основательно.
— Ну, Гузь, — крякнул Элс, — За прошлое обращение прощения не прошу, потому что было по делу. Но сейчас по делу будет выразить благодарность, от морды всего отряда крепости.
Воины даже ржать перестали и чинно поклонились ушами, подтверждая.
— При всех заявляю, — продолжил полосатый, — Что Огузин кровью искупил свою вину… ихней кровью, что ценно. Властью данной мне вульперами крепости Чёрная Ваза, снимаю с него все обвинения.