Почуявши себя куда как лучше, чем в своё первое появление в крепости, Огузин отправился просто пошариться по ней, наблюдая за копошением обитателей и вставляя на место куски собственной памяти. Благо, все в Чёрной Вазе знали, что некий Огузин подорвал лагерь ситраков, но над ним не висело таблички с именем, так что, ненужного ажиотажа удавалось избегать. Хохотунчики, тобишь прилапнённые гиены, которых использовали в качестве ездовых коней, уже успокоились после бомбёжки и позволили рассмотреть себя получше. Однако смотри хоть как, заезды на этих зверюгах по прежнему не казались хорошей идеей, и собственно, многие вульперы с этим соглашались. Но в иных ситуациях требовалась скорость, так что нездникам приходилось рисковать. В сравнении с верблюдом гиена давала куда больше ходу, хотя запас оного больше у горбатого — в общем, как всегда, каждое средство под свои задачи. Верблюдами кстати тут пользовались редко, предпочитая длинношеих овец с пумпонами на голове, которых погоняли альпаками. Огузин сделал "открытие", что вульперские повозки практически все и движутся за счёт альпак.
На дне скальной чаши имелись несколько навесов, которые можно было счесть торговыми лавками, в частности где отвешивали корм и воду — в остальном дельцы, пришедшие сюда с караванами, и местные, вели меновую торговлю как придётся. Чаще всего именно менялись, хотя в качестве денег, насколько уяснил Огузин, использовались либо редкие гранёные камни, либо ещё какие артефакты. Конкретных "монет" тут не имелось, за ненадобностью, потому как рынок весьма ограниченый, и всем понятно, каково соотношение ценности разных предметов. Рыжий вульпер получал опять-таки странное ощущение, потому как одновременно видел это впервые, и вроде как всё было знакомо. Поднявшись на верхний ярус, на котором стоял "хлыст", он также со странными чувствами обозрел бескрайние дюны, из которых торчали только несколько скал, да кое-как угадывался Чёрствый хребет. Пошмыгав носом, Огузин также отметил, что обоняние вульперов позволяет ловить множество запахов, так что даже с закрытыми глазами и ушами он получал немало информации — чтож, этим надо пользоваться. Прошлой ночью он наверняка мог бы унюхать ситраков, если бы не забыл о том, что умеет. Поднявши мордас повыше, вульпер окинул ушами небо, окрашеное закатными цветами, на котором уже высыпали яркие звёзды и лезла из-за горизонта огромная луна. А вот это что-то должно значить, подумал он, только вот кусь знает — что именно…
Пока же обстановка предложила более простые вещи — к Огузину, который тёрся на стене, подошла вульпера, причём именно к нему, так что пушной хвост, мотнувшись, обтёрся об него. Рыжий с интересом оглядел её — цветом шёрстки скорее бурая, с красивыми чёрными полосочками по огромным ушам, мордочке и тушке… Тушка кстати была прикрыта куда меньше, чем это обычно здесь практиковалось, лишь юбкой и топом.
— Привет, герой, — муркнула вульпера, — Не против, если я составлю тебе компанию на ночь?
Огузин таки слегка поперхнулся от неожиданности, но из здравого ума не вылетел. К тому же, вульпера была вполне себе симпатичная пушистая лисичка, но того эффекта, что должен быть на обычного самца-вульпера, не получилось.
— Йа-а то это, не против конечно, — хрюкнул рыжий, — Но есть кой-какие, хм, обстоятельства… Как вас зовут, вульпярыня?
— Рифа, — ответила та слегка озадаченно.
— Ну вот Рифа, — хихикнул Огузин, — Понимаешь, есть у меня баальшие проблемы, с башкой. Как думаешь, много я тебе смог бы рассказать о своей жизни?
— Думаю, изрядно, — захихикала она.
— А вот и нет. Сейчас рассказать я могу только то, что очнулся в крепости вчера утром, ну и то что было дальше. А до этого — как отрезало.
— Серьёзно? — удивилась Рифа, уставившись на него, — Да, серьёзно.